Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Досье ОГПУ, заведенное весной 1930 года, постепенно распухало. В конце лета Вавилов отправился на Международную конференцию экономистов сельского хозяйства в США, а агент Звезда продолжил доносить на него своим хозяевам в Москве.
Глава 16
Пылкий патриот
В то время как сталинская госбезопасность завела на Вавилова дело, Николай Иванович с полной самоотдачей и преданностью стране искал представлявшие стратегический интерес растения – каучуконосы и хинное дерево. Кроме того, он пытался убедить выдающихся русских генетиков, временно работавших в Америке и Европе, поскорее вернуться на родину и включиться в великий эксперимент социалистического строительства.
Осенью 1930 года Вавилов принял участие в работе двух международных сельскохозяйственных конгрессов в США – в Итаке, штат Нью-Йорк, и в Вашингтоне, округ Колумбия[231]. После них он отправился в экспедицию за растениями. Он быстро объехал десять ведущих сельскохозяйственных штатов, включая Калифорнию, и даже смог побывать в Мексике, частично затем, чтобы собрать образцы уникального сортового разнообразия здешней кукурузы. Мексика была настоящим «центром происхождения», заключил Вавилов после сбора образцов[232]. Мексика была привлекательной еще и по другой, менее научной причине: из-за гваюлы (или гвайюлы) – невысокого кустарника, содержащего тягучий латекс, похожий на сок каучукового дерева.
В 1920-х годах каучуковая промышленность Бразилии пострадала из-за заболевания листьев каучукового дерева, и гваюла на некоторое время стала объектом интенсивных сельскохозяйственных исследований. Быстро развивавшиеся индустриальные страны искали новые и дешевые источники резины, которые бы не контролировались англичанами, доминировавшими на рынке каучука. В конце XIX века англичанин – охотник за растениями – контрабандой вывез семена каучукового дерева из Бразилии, и теперь англичане засеяли так много каучуковых плантаций в своих дальневосточных колониях, что затмили производство бразильского каучука. Для России гваюла могла оказаться источником резины или как минимум каучукоподобного вещества. Зная, что сами мексиканцы не очень интересовались этим растением, Вавилов организовал сбор образцов, как всегда развив бурную деятельность. Он не ожидал, что скоро окажется в центре международного инцидента.
Американцы также изучали возможности использования гваюлы и даже произвели из нее некоторое количество латекса.
«Коммунисты разворовывают сокровища Мексики!» Возмущенные американцы развернули в мексиканской прессе целую кампанию о расхищении большевиками национальных богатств[233]. И все же Вавилову удалось привезти домой семена гваюлы. Правда, первый посев гваюлы в Азербайджане закончился неудачей: 90 % растений не перенесли заморозков.
Кроме сбора семян, у Николая Ивановича была еще одна цель личного характера. Он собирался уговорить двух молодых и очень талантливых российских генетиков, работавших в США, поскорее вернуться в Ленинград и включиться в работу у него в Институте растениеводства. Двое русских исследователей стажировались в переехавшей в Пасадену знаменитой лаборатории плодовой мушки-дрозофилы Томаса Ханта Моргана. Первым был Феодосий Григорьевич Добржанский (Theodosius Dobzhansky) – одаренный зоолог, близко знакомый Вавилову по совместной работе в Ленинграде. Вторым – Георгий Дмитриевич Карпеченко, лауреат стипендии Рокфеллеровского фонда, которую он получил за успешную исследовательскую работу по созданию плодовитого редечно-капустного гибрида. Такое скрещивание прежде считалось невозможным, поскольку редька и капуста – растения разных родов[234].
Добржанский и Карпеченко с воодушевлением работали в лаборатории Моргана в авангарде международных генетических исследований. Они находились в спокойной и удобной обстановке вдали от зимних холодов и классовой войны, охватившей Ленинград. Оба с удовольствием целиком и полностью посвящали все свое время чистой науке, не отвлекаясь на то, чтоб обороняться от нападок на буржуазных специалистов в атмосфере новой советской культуры. Когда оглядываешься в прошлое, кажется, что со стороны Вавилова было наивным упрямством даже думать о том, чтобы попытаться зазвать их обратно, на фоне всех тех неприятностей, которые назревали вокруг него и его ВИРа. Скорее странно то, что Вавилов не решил к ним присоединиться.
Усилия, которые он приложил, чтобы привлечь коллег к «обновлению советской земли», дают нам хорошее представление о его твердой и, как оказалось, слепой вере в общественно-политические изменения, охватившие его любимую родину. Вавилов был русским патриотом, каким до революции был и его отец, Иван Ильич. Он был убежден, что русские смогут стать лидерами мировой науки, если им дать шанс, и верил, что в перспективе большевики предоставят им эту возможность. Николай Иванович словно не замечал тяжелых условий жизни при сталинском режиме – нехватку средств, дефицит еды, жилья и медицинской помощи, террор ОГПУ. Он смог закрыть глаза на эти тяготы ради высокой цели создания наилучшей, как он надеялся, самой чистой науки в мире.
231
Международный конгресс по сельскохозяйственной экономике и Панамериканский конгресс (Международная переписка. Т. 2. С. 8).
232
Южномексиканский и Центральноамериканский центр происхождения культурных растений. (Вавилов Н. И. Избранные произведения в двух томах. – Л.: Наука, 1967. – Т. 1. – С. 382.)
233
Вавилов Н. И. Пять континентов. – C. 160.
234
Joravsky. The Lysenko Affair, p. 374.