Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Следующий случай, произошедший во время его второй поездки по Америке, служит иллюстрацией растущего партийного влияния. Когда Вавилов был в Северной Аризоне в поездке по резервациям индейцев племен навахо и хопи, изучая местные сорта маиса, ему пришла официальная телеграмма из Москвы. Она содержала приказ Вавилову на следующей неделе явиться на правительственный обед в Вашингтон, на котором будут присутствовать государственный секретарь США и много важных американских официальных лиц. А через десять дней – в Лондон, еще на один обед на государственном уровне, где будет премьер-министр. Его присутствие на обоих мероприятиях было «необходимо»[242].
Телеграмма пришла в тот момент, когда Вавилов был гостем ректора Аризонского университета доктора Х. Л. Шанца. Шанц вспоминал, что именно этого Вавилов больше всего боялся. Ему хотелось довести путешествие до конца: «Мы были вместе в течение нескольких дней и много разговаривали о будущем мирового земледелия, о желательности познания природных ресурсов растительного материала, которые должны быть выявлены, и о необходимости обеспечения пищей людей, умирающих от голода в различных частях мира. Большим его стремлением было поднять уровень питания его народа и народов остального мира путем улучшения сельского хозяйства. Его путешествие в Мексику и Центральную Америку имело огромное значение для работы по изучению и использованию растений».
Вавилов задумался, прежде чем решил, что ответить. «Наконец он произнес, по сути, вот что: “Если бы я был коммунистом, то я был бы обязан повиноваться. В таком случае я не смог бы поступить по собственному усмотрению. Коммунисты приняли меня на службу, чтобы я работал на благо советских людей, но пока еще у меня есть свобода выбора, как лучше поступить”. И он отказался ехать в Вашингтон и Лондон, сказав: “Для будущего народа СССР более важно, чтобы я посетил центры происхождения культурных растений в Центральной Америке, чем присутствовал на правительственном обеде”»[243]. Это был верный шаг – для ученого, но в сталинском СССР даже самый талантливый ученый не мог позволить себе проигнорировать прямое указание партии.
Глава 17
Умеренный компромисс
В начале 1930-х годов головы молодых идеологов – выпускников коммунистических академий – оказались полны не столько наукой, сколько марксистской теорией. В вавиловском Институте эта молодежь активно критиковала программу научных исследований как излишне теоретическую. Николай Иванович был согласен с тем, что наука должна отвечать потребностям страны. Но он не был готов отказаться от идеи собрать генофонд культурных растений. В создании мировой коллекции семян заключалась суть его мечты накормить мир.
Вавилов вернулся из США в начале 1931 года и обнаружил, что выдвиженцы пытались взять контроль над ВИРом. Им хотелось свернуть часть фундаментальных работ Института в Ленинграде и передать сбор сортового материала в отраслевые институты по стране. Вавилов активно выступил против того, что считал уничтожением сельскохозяйственного будущего России.
Предложение «некоторых ученых товарищей» передать работу ВИРа в отраслевые институты было «сплошной нелепостью», поскольку «серьезную ботанико-агрономическую обработку может произвести только центральное учреждение, как Институт растениеводства… который имеет соответствующий подготовленный ботанический персонал», – утверждал он в письме в Президиум Академии сельскохозяйственных наук им. Ленина[244].
«Можно спорить о принципах и можно их подвергать дискуссии, но, к сожалению, дело пошло дальше, и фактически ежедневно в той или иной форме ведутся уже действия и открыто, и закрыто по свертыванию частей работы, и только приезд директора из-за границы несколько умерил темп событий»[245].
В том же письме Вавилов говорил, что вся работа Института оказалась поставлена под угрозу «благодаря легкомыслию ряда партийных товарищей, мало подготовленных и в то же время зараженных запалом критики и реформаторства», что события «заставляют» его поставить вопрос о дальнейшем пребывании на посту руководителя Института.
Кроме того, Институт был существенно недофинансирован и работал в «совершенно аномальных условиях». Зимой температура внутри зданий была 2 ℃. В штате Института работали первоклассные ученые, но оплата труда была ниже, чем в отраслевых институтах.
242
Доктор Лерой Гомер Шанц, цит. по: Cohen, “Nikolai Ivanovich Vavilov,” pp. 101–102. Полное название см. в прологе, прим. 1. Barry Mendel Cohen. Nikolai Ivanovich Vavilov, His Life and Work (Ph. D. diss., University of Texas, 1980).
243
Текст воспоминаний Л. Г. Шанца там же. Выделенные курсивом цитаты приводятся по: Иностранные ученые о Н. И. Вавилове. Г. Л. Шанц. Н. И. Вавилов в Тусоне (США). Пер. Ю. Н. Вавилова // Очерки. – С. 383–384. – Курсив и прим. пер.
244
Письмо Н. И. Вавилова в Президиум Академии сельскохозяйственных наук им. Ленина, апрель 1931 г. // Научное наследство. Т. 10. – С. 114.
245
Цит. по: Письмо Вавилова Н. И. в Президиум Академии С.-Х. Наук им. Ленина, апрель 1931 г.// Научное наследство. Т. 10. – С. 114.