Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
Вавилов писал обоим друзьям обнадеживающие письма о новых возможностях для ученых, открывавшихся в советском государстве.
«Жизнь здесь идет бурно, – сообщал он Карпеченко. – Вышла монография “Овсюги”. Ею А. И. Мальцев обеспечил себе бессмертие. Книга, которой можем гордиться. Вышел том по плодоводству, посвященный дикарям Кавказа, Средней Азии и Дальнего Востока. Можете его рекомендовать кому угодно. Весь полон оригинального материала. ‹…› Вышел “Бородинский том”. Там очень важные статьи [Николая. – П. П.] Кулешова о кукурузе, мировая география. Посоветуйте камрадам Америки посмотреть, весьма невредно»[235].
Вавилов постоянно призывал русских коллег поделиться их знаниями об Америке. «Пишите про чудеса, забирайте все, что есть лучшего, нам все хорошее нужно. Хотим во что бы то ни стало догнать»[236].
Вавилов либо действительно не видел, либо отказывался признать то, что было известно многим вокруг него: режим делался все менее и менее рациональным, он все менее опирался на общественные интересы и все больше – на террор, и что новые кадры малообразованных выдвиженцев вроде Лысенко уже готовы требовать пересмотра договоренностей об условиях работы, достигнутых между Лениным и буржуазными специалистами. Вавилов ожидал от коллег такого же образа мысли, как у него самого, и такого же видения далекого будущего их страны. Он упрашивал, поторапливал, иронизировал, лишь бы убедить их. В одном из писем Николай Иванович увещевал Карпеченко: «‹…› Растем, строимся, но управлять делом трудно, тем более что занят организацией всех институтов Академии… Урываю часы, изредка дни для своей работы. Задавила редакция. ‹…› Вы на свободе, в благословенном климате Калифорнии, можете все обдумать»[237].
Аргументы Вавилова подействовали на Карпеченко. На следующий год он вернулся в Россию работать в ВИРе. Его верность родине и лояльность коллеге будут стоить ему жизни. Организовав кафедру генетики растений в Ленинградском университете, Карпеченко возглавил лабораторию генетики Всесоюзного института растениеводства у Вавилова. Он оставался верным сподвижником Вавилова в битве с Лысенко и, как и Вавилов, стал жертвой расправы над наукой и учеными. В той лавине массовых репрессий против генетиков, в которой уничтожили Вавилова, Карпеченко был арестован и расстрелян за свои исследования и за преподавание неполитизированной науки[238].
Коллега Карпеченко Добржанский остался в Америке, невзирая на настойчивые уговоры Вавилова. Спустя годы он описывал, как «пылкий русский патриот» Вавилов, как он его назвал, впервые обратился к нему с предложением вернуться обратно в страну[239].
Их разговор произошел в октябре 1930 года, во время поездки в Национальный парк секвой. Два ботаника отправились туда поговорить с глазу на глаз, подальше от чужих ушей.
«За пределами России его считали коммунистом, каковым он не был, – рассказывал Добржанский. – Но он всем сердцем принял революцию, так как полагал, что она откроет более широкие возможности… для народа России… ‹…› …Вавилов с большим энтузиазмом и убежденностью говорил, что, по его мнению, возможности для удовлетворения потребностей человека, которые существуют в СССР, столь велики и столь вдохновляющи, что только ради этого можно простить жестокость режима. Он утверждал, что нигде в мире работа ученого не ценится столь высоко, как в СССР».
Вавилов продолжил начатый разговор по почте. В интенсивном потоке писем он сначала взывал к патриотизму Добржанского, затем пытался развеять его опасения по поводу условий жизни, зарплаты и прихода к власти в Москве тех, кто станет искажать программу исследовательской работы и научного поиска. Добржанский не разделял этой пылкой любви к России и не мог закрыть глаза на жестокости большевистского режима[240].
Сомнения Добржанского вызывали у Николая Ивановича досаду. Вавилов писал: «Дорогой Феодосий Григорьевич. ‹…› Помогайте страну поднимать. Это миссия всечеловеческая. И начинайте <неразб.> всерьез быть советским патриотом. Это outlook (взгляд на жизнь, мироощущение (англ.). – Прим. пер.), право, более широкий и надежный, чем комфортабельные [как в Америке. – П. П. (здесь и далее примечания Питера Прингла)] и ненадежные гипотезы».
235
Письмо Н. И. Вавилова к Г. Д. Карпеченко от 7 января 1930 г. // Научное наследство. Т. 10. – С. 65.
236
Там же.
237
Письмо Н. И. Вавилова к Г. Д. Карпеченко от 10 мая 1930 г. // Научное наследство. Т. 10. – С. 75–77.
238
Подробнее см.: Вишнякова М. А., Гончаров Н. П. Георгий Дмитриевич Карпеченко. К 110-летию со дня рождения (03.05.1899–28.07.1941) // Вестник ВОГиС. – 2009. – Т. 13. № 1. – С. 7–25.
239
См. Theodosius Dobzhansky. N. I. Vavilov: A Martyr of Genetics, 1887–1942 [ «Н. И. Вавилов. Мученик генетики. 1887–1942»], Journal of Heredity 38 (August 1947), 227–32. Цит. по: Сойфер В. Н. Власть и наука. – С. 107. Высказывалось предположение, что Вавилов описывал СССР в радужном свете с тем, чтобы произвести нужное впечатление на агентов ОГПУ, вскрывавших его почту. Но есть свидетельства, что это не так. Вавилов начал писать Добржанскому, находясь в Америке, и призывал его вернуться, уверяя, что жить в СССР лучше и работа Добржанского будет более плодотворна.
240
Из писем Н. И. Вавилова Ф. Н. Добржанскому между 1 января 1931 и 11 июня 1931 г. // Международная переписка. Т. 3. – С. 12–33.