Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Бухарин впал в немилость у Сталина, выступив против ускоренной индустриализации и коллективизации и рекомендуя более медленный темп. Его и его сторонников исключили из Политбюро за «правый уклон». Но, равно как и Сталин, Бухарин считал необходимым объединить теорию и практику в сельском хозяйстве. В этом заключалось основное различие между капиталистическим и коммунистическим подходами к науке[249].

Советская делегация прилетела в Лондон на специальном аэроплане. В последний момент Вавилову удалось взять с собой на борт сына. Олегу тогда было двенадцать, он был очень умным ребенком и говорил по-английски. Пока Николай Иванович участвовал в работе конгресса, Олег самостоятельно гулял по Лондону. Каждому советскому делегату выдали по двести долларов на расходы. «На двоих для Лондона при стоимости билетов в 150 р. это мало. Будем выворачиваться», – писал Николай Иванович Леночке[250].

В докладе конгрессу Бухарин с позиции марксизма объяснял «глубочайший кризис всей капиталистической культуры: кризис в отдельных дисциплинах, кризис в теории познания, кризис мировоззрения, кризис мироощущения». Он говорил о марксистском «примате практики», о том, что научная истина зависит от «практических» общественных целей, что практика – критерий истинности теории. Наука должна представлять интересы рабочего класса, считал Бухарин; функция пролетарской науки – не познавать внешний мир, а преобразовать его.

Наглядный пример истинно революционного единства теории и практики – советское сельское хозяйство, продолжал Бухарин в докладе: «…можно осязать руками, как развитие социалистического сельского хозяйства толкает вперед развитие генетики, биологии вообще и т. д.»[251].

В своем выступлении Вавилов согласился со взглядами Бухарина на то, что следует «рвать с традициями старого академизма», что «схоластический монастырь, лаборатории алхимиков, тихие кабинеты отдельных университетских ученых» отошли в вечность. Он даже согласился с молодыми идеологами в вопросе преодоления академической замкнутости: те ученые, которые «замкнуты», то есть обособлены от запросов жизни, должны провести «ревизию старых представлений»; конечная цель ее – овладеть «ходом исторического процесса».

Но Вавилов сосредоточился на собственном вкладе в социалистическое сельское хозяйство – сборе мирового фонда семян со всех частей света. Его подходом к единству теории и практики было дать исследователю мировую коллекцию семян для «направления по его воле эволюции культурных растений и животных»[252].

В тщательно сформулированном пассаже, который, казалось, был скорее обращен к ленинградским выдвиженцам, чем к международной аудитории в Лондоне, он сказал: «Зная прошлое, владея элементами, из которых развивалась земледельческая культура, собирая культурные растения в древних очагах земледелия, мы хотим в кратчайшее время научиться управлять историческим процессом, хотим научиться изменять культурное растение и животное в соответствии с запросами сегодняшнего дня». Ученого «…сравнительно очень мало интересует, что в гробницах фараонов первых династий найдены пшеница и ячмень. Более близки нам конструктивные вопросы – вопросы, интересующие инженера»[253].