Дочки-матери, или Во что играют большие девочки (Сборник)

Но готовила бабушка Шура – каждый день полный обед на четверых, завтрак и ужин, не разносолы, но все питательное и свежее. Когда меня привезли из Омска, дедом была куплена только что вышедшая книга «Детское питание» (красивая кремовая обложка, я потом любила разглядывать картинки), но бабушка, по-моему, ее рецептами никогда не пользовалась. Продукты были простые. Специй не водилось, кроме соли и лаврушки. Стирка-уборка-готовка – так прошла ее жизнь, двое дочерей с разницей в четырнадцать лет плюс я, родившаяся еще через четырнадцать. Был бы у нее и сын, но на середине беременности, еще перед войной, Шура на улице попала под грузовик, толкнул он ее слегка, ничего не сломав, но на шестом месяце скинула. Сама она признавалась, что очень любит младенцев – маленьких, беспомощных, еще не имеющих своей воли.

Моя мама относилась к своей покровительственно, жалела, что та равнодушна к искусству, малообразованна, слишком погружена в бытовые заботы. Была о ней невысокого мнения. Я это чувствовала и, надо признаться, – разделяла. Понятно почему – бабушка не работала, профессии у нее не было, что тогда казалось пороком. И по хозяйству никакими особыми умениями не отличалась. Даже не шила ничего – несмотря на курсы. Интересно, чьими глазами моя мама привыкла видеть свою мать? Бабкиными? Отцовыми?

Гурьевна, между прочим, была вовсе не грамотная, что не мешало моей маме таскать к ней в дом своих сокурсников по Школе-студии МХАТ, болтать о том о сем, поглощая квашеную капусту, делать которую Гурьевна умела особенно хорошо, и фирменную яичницу-болтушку. Больше ничего у вдовы, не получавшей пенсии, и не было. Невестки делили с ней детское пособие по утере кормильца – единственный доход. Мама потом сетовала, что не думала тогда о материальном, приводя в гости к бабушке ораву голодных своих друзей, – но Гурьевне это было интересно, она охотно слушала и как бы сама так участвовала в насыщенной студенческой жизни внучки.

А вот мамина мама Шура считала, что главное – удачно выдать дочь замуж. Что девушку для этого надо хорошо одевать – и стояла в долгих, до обморока, послевоенных очередях за тканью, покупала отрезы, платила портнихам: сама не шила. Римма, студентка Школы-студии МХАТ, в атласном халате – так в кино показывают актрис – принимала дома визиты. А в день ее рождения мать готовила стол для друзей и сокурсников: утку, пирожки с капустой, винегрет. Младшая ее сестра от такой роскоши приходила в восторг и на всю жизнь запомнила эту утку. Римма принимала как должное, а жаловаться на жизнь и говорить об искусстве бежала к руководительнице драмкружка, женщине интересной, что называется, с судьбой. Шура ревновала и нервничала.