Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— Разрешите, товарищ гвардии майор, я пойду, — предложил Кислов. Он сказал это тихо, так, что занятый своими мыслями замполит не сразу услышал. — Я пройду, товарищ гвардии майор, я хитрый.
Клюкин нехотя оторвался от своих мыслей, отодвинул тарелку.
— Ты-то, ты... — сказал он со вздохом, — да вот комбат запретил...
— Так он, товарищ майор, запретил посылать. А я же добровольно. Не по приказу.
Клюкин вздохнул, посмотрел на Антона. На пути к высотке погибли трое отважных ловких ребят. А Кислов — маленький, кругленький, суетливый. Повар. Хороший повар. И только. Нет, Антон не доберется...
— Значит, добровольно? — переспросил майор просто так, чтобы что-то сказать. «А что если еще попытаться? — вдруг подумал он. — Я, Переверзев... Да, можно рискнуть. Только надо все хорошенечко и спокойненько обдумать...»
— Значит, добровольно, — повторил он, растягивая слова.
— Так точно, товарищ гвардии майор! — Антон встал, как подобает солдату, вытянул руки по швам. — Разрешите? Ведь в человеке хлеб — воин, а они, если не считать энзе, четвертые сутки без всякой еды... Я доберусь... Постараюсь, — кашлянув, поправился он. Но Клюкин уже и без того загорелся планом, который показался ему простым и удачным.
— Как, зампострой, попробуем? — весело обратился он к Переверзеву.
— Чего же тут пробовать? Просится — пусть топает. Трое попробовали да пулю схлопотали.
Клюкин стиснул зубы. «Честное слово, другой офицер, не рохля, как я (он все еще считал себя человеком сугубо гражданским), в один из таких вот моментов пристрелил бы этого типа! Главное, не скоро докопаешься до его сути: не то трус, не то подлец, не то просто узколобый обыватель...»
— Разрешите, Илья Николаевич, — из другой комнаты вышел писарь Прошин, — разрешите высказать некоторые соображения. Конечно, приятно и почетно умереть за Родину — это сказал еще Гораций. И все-таки парни погибли ни за понюх табаку. Идти следует не по одному, — Прошин говорил то самое, о чем думал Клюкин, — а хотя бы двоим сразу: мне, например, и Кислову. Причем Кислов пробирается вдоль дороги, а я где-то в стороне поднимаю шум, стрельбу. Словом, отвлекаю гитлеровцев на себя.
— Правильно, Борис Иванович! Только отвлекать немцев будем... — он замолчал, подумав, что Переверзев в таком деле все-таки ненадежен. — Отвлекать немцев будем мы с тобой вдвоем. Готовь, Антон, продукты.
Началась подготовка. Запасные диски, автоматы, гранаты. Антону — пистолет... Только капитан Переверзев не принимал в ней участия. Он вышагивал по комнате, заложив руки глубоко в карманы брюк. Сначала он даже оскорбился, что не его, боевого офицера, а какого- то писаря берет Клюкин с собой. Но потом даже обрадовался: «Отвлекать на себя огонь — не шутка». Заглянув зачем-то в вещевой мешок, куда Антон складывал квадратные буханки хлеба, Переверзев сказал:
— Да, да, так будет правильно. Я тоже об этом думал. Двое шумочком, так сказать, отвлекают немчуру, а третий ползет по дороге...
Прошин, протирая очки, совсем не глядел на Переверзева, но тот осекся, словно чувствуя на себе его насмешливый взгляд.
— А может... лучше я? — нерешительно предложил Переверзев, когда Прошин вышел в другую комнату за гранатами.
— Нет, нет, зачем же, — возразил Клюкин. — Ты уж оставайся, пожалуйста, тут. Командуй. — В словах его тоже было что-то обидное.
План, кажется, удался. Правда, на грейдере, по которому пополз Кислов, поднялась стрельба, но она довольно скоро прекратилась. Зато Клюкину и Прошину, пробравшимся далеко влево, пришлось бы туговато, если бы не блиндаж в конце траншеи. Они выпускали две-три очереди и тут же мчались в блиндаж, потому что в ответ на их стрельбу в течение нескольких минут, захлебываясь, неистово строчили пулеметы и с воем рвались мины. Когда эта отчаянная трескотня чуть смолкала, они снова выскакивали, снова нажимали спуски автоматов, кидали гранаты. И так несколько раз.
Наконец немцев «подогрели». В разных местах вспыхнула бестолковая стрельба, ее подхватили соседи на флангах, и она покатилась дальше.
— Что я тебе сказал, Илья? — Когда Борис Иванович оставался с майором один на один, он называл его по имени и на «ты». — Тут, брат, все продумано. Природная русская сметка. К тому же: аудентэс фортуна юват — счастье помогает смелым. Не так ли, мой дорогой?
— Ну да, — засмеялся Клюкин. — Хвали меня, губа, не то укушу. Природная скромность. Пошли, Вергилий. Теперь он, — майор кивнул в сторону дороги, по кювету которой пополз Антон, — доберется наверняка. Чуешь? Еще палят...
Полная луна улыбалась, скосив один глаз на землю. Мигали звезды. Вспышки выстрелов озаряли небосвод — и тогда звезды пропадали, будто угасали.