Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— Твое звание — это чистая случайность, — ласково подшучивал над другом Прошин. — Ну, скажи по совести, что общего между древней историей и политическим руководством такой современной боевой единицы, как танковый батальон?
— Я бы мог, конечно, объяснить, но ты, дорогуша, ведь ровно ничего не смыслишь в этом, — с такой же мягкой ласковостью огрызался Клюкин.
— Ой, Илья, не вертись. Знаешь, амикус Плято, сэд...
— Брось ты эти свои латинские штучки. Говори по-русски.
— Пожалуйста: Платон мне друг, но...
Вой мины оборвал разговор. Они упали рядом, головой друг к другу.
— Но истина дороже, — закончил Прошин и закашлялся. Кашель перешел в хрип и громкое бульканье.
— Что с тобой? Что? — Подняв его голову, Клюкин увидел, что из горла друга хлещет кровь. Зажав рану платком, майор лихорадочно обшарил себя, пытаясь найти что-нибудь, чем можно перевязать Прошина. Не найдя ничего, осторожно опустил его голову на землю, дрожащими руками торопливо снял автомат, шинель, стянул вместе с нижней рубахой гимнастерку. Рубаха будто приросла к гимнастерке. С трудом стащив ее, он стал обматывать ею шею Прошина. Так же торопливо, нервно оделся.
На слабеющих руках внес он Прошина в дом. Переверзев вскочил с кровати, услужливо расправил простыню. Клюкин прошел мимо — к кровати, на которой вчера спал сам.
— Врача!
— Сейчас, сейчас, все будет. — Переверзев ногой подтолкнул Клюкину стул. Положив Прошина на постель, майор осторожно, боясь громко стукнуть, пододвинул стул к изголовью, сел, обхватив голову руками.
Прибежавший через минуту Иринеев молча разделся, молча мыл руки, молча делал что-то, звякая инструментами. Клюкин изредка с надеждой взглядывал на него, но врач хмурился, и майор понял, что надеяться бесполезно.
Через полтора часа Прошин умер.
— Ну почему он? — с тоской спрашивал Клюкин. — У него жена, дочь, два сына. У него мать. А я... И остался жив. Почему? Зачем?
— Ну, не надо, не надо, — грубовато ободрял его сонный, зевающий Переверзев. — Все там будем. Дело только в сроках...
— А, какие на войне, к черту, сроки? — досадливо отмахнулся от него Клюкин. — Надо выполнять свой долг, и все. А люди делают это по-разному.
Переверзев, почувствовав скрытый намек, притворно-шумно вздохнул и, сунув руки в карманы, отошел от замполита, всем своим видом говоря: хоть ты и обидел меня, но я не из злопамятных.
Экипаж в полном сборе. Все сидят в машине: механик-водитель Федя Братухин и башенный стрелок Митя Никифоров на своих сиденьях, заряжающий Михаил Рожков и радист Иван Иванович — на снарядах в боевом отделении.
— До чего же в животе неспокойно. Будто кто на таратайке ездит. Бурчит и бурчит! — сказал Рожков.
— Кишка с кишкой беседу ведет, — снисходительно пояснил Иван Иванович. — А поскольку кишки — женского роду, так у них не беседа образуется, а крик. Эх, махорочки бы щепоть! — мечтательно протянул он.
Никто не отозвался.
— Переобуться, что ли? — сам себя спросил Иван Иванович. Кряхтя и сопя носом, стал стягивать сапоги. — Ироды, нет чтобы позаботиться о своем радисте, портянки ему раздобыть. Эти-то как издырявлены, уж в ошметки превратились. Да и запашок у них неароматный...
Братухин и Никифоров сидели молчаливые, насупленные. Иван Иванович усмехнулся, покачал головой и, встряхнув портянки, снова стал обуваться. Несколько минут в машине слышались только его возня да преувеличенное кряхтенье. Обувшись, он поднялся, потопал ногами.
Никифоров достал из углубления в башне флягу.
— Федор, водички хочешь?
— Вода животу не укрепа, — хмуро буркнул Братухин.
— Ну вот и весь дых из вас вышел, — укоризненно покачал головой Иван Иванович. — А то все говорили: «Мы да мы!» Вот вам и «мы». Носы повесили. Скоро репку почнут петь.
— Какую еще такую репку? — сухо спросил Братухин. Оглядев Ивана Ивановича, он вдруг разъярился: — И вообще, старик, посмотри, на кого ты похож: небритый, нестриженый, подворотничок будто дегтем намазанный. А ну, всем привести себя в надлежащий солдатский вид! И чтоб быстро!
— Это можно, — согласился Иван Иванович, пряча усмешку в седых с желтинкой, прокуренных усах.
— Чтоб через сорок минут полный порядок был. Ясно? — повеселевшим голосом бросил Братухин и, согнувшись, перелез через спинку своего кресла в боевое отделение. Одним плечом он весело пихнул Рожкова, другим Ивана Ивановича, ткнул кулаком в живот Никифорова.
— Эх ты, Митяй! — И, открыв верхний люк, вылез из танка.
— Жратву какую, поди, пошел искать... Ну, чего прирос к сиденью? — прикрикнул Иван Иванович на Никифорова. — Кому был приказ приводить себя в должный солдату порядок? А ну, подкрути усы, как я, кверху! А тебя что, не касаются слова командира? — доставая из ниши завернутые в тряпку опасную бритву, мыльницу, помазок, он строго глянул на Рожкова.