Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
Но в окнах этого дома видны были фигуры солдат.
— Стой, Ежиков. Ребята, не стреляйте! Там наши! — Наташа переметнулась через улицу, чтобы сказать солдатам о фаустнике. «Но ведь за это время он успеет уйти», — подумала она.
Осторожно закрыла за собой калитку, вытащила из кобуры пистолет. Прижимаясь спиной к стене, на цыпочках обошла дом. «Сколько их там — один или много?..»
Колотилось сердце, немели кончики пальцев. «Кто не умеет победить собственного страха, тот трус», — сказала она себе.
Два одиночных выстрела с чердака заставили ее замереть у лестницы. «Он...» Наташа еще плотнее прижалась к стене... «Как долго не идут. Что они там, застряли?..»
И снова — будто орех треснул под каблуком — быстро, один за другим, прозвучали выстрелы. «Три, четыре... Бьет, наверное, по цели... — Она ужаснулась, подумав, что целью может быть Братухин, Евдоким Кондратьевич, Антон... — Нет, больше ждать нельзя. Черт знает сколько там у него патронов?..»
Она ухватилась за высокую холодную ступеньку железной лестницы, ведущей на чердак, помедлила, собираясь с силами и боясь нечаянно стукнуть пистолетом или сапогом... Лестница казалась бесконечной. Взобравшись на последнюю ступеньку, Наташа задержала дыхание, осторожно перевалилась на скрипучие доски потолка.
Среди балок, скрещенных досок и труб не было никого видно. «Он должен быть там, у окна... Хоть бы внизу постреляли для шуму». Но кругом было тихо, очень тихо. Потом в дальнем углу заскрипели доски. «Идет к выходу... — Наташа приготовила пистолет. — Нет, показалось...» Увидев тряпки, подтянула их поближе, бесшумно встала на них, выпрямилась.
Доски все-таки скрипели, и скрип этот, казалось, должны были слышать даже на улице. Наташа спряталась за трубу. «Он должен пройти мимо...»
Между ребристыми брусьями потолочных перекрытий стояли два гроба с зерном. Они мешали сосредоточиться, отвлекали. «Зачем здесь гробы? И почему в них зерно?» — думала она, злясь, что не может отвязаться от этих мыслей.
С улицы по чердаку дали очередь из автомата. «Хорошо, молодцы!»
Фаустник молчал. Спустя долгую минуту выстрелил. Раз, другой. «Опять по цели бьет, гадина...» Под звуки выстрелов Наташа перебежала за следующую трубу. Выглянув, увидела его.
Она ждала, она для того и взобралась сюда, чтобы увидеть его и убить. Но, увидев, ужаснулась: так близко, почти в упор, один на один, сталкиваться с ними не приходилось... Он лежал, целясь в окно. А у нее громко стучало сердце, колотилось в висках, мелко-мелко дрожали руки, дрожало все внутри. Надо было что-то сделать, чтобы унять эту дрожь.
Медленно подняла она пистолет, навела. Под ногой у нее скрипнула доска, и в это же мгновение в ее глаза уперлись его расширенные глаза. Рывок руки...
Она успела выстрелить первой. Едва держась на ослабевших ногах, сунула пистолет в кобуру.
Скрипят под ногами доски. И лестница — бесконечная...
— Наташа... — Внизу стояли Братухин, Иван Иванович.
— Я застрелила его...
— Застрелила... — выдохнул Братухин и побрел к воротам, ссутулившийся, тяжело опустив руки.
— Этот фаустник убил... Ежикова, — тиская в ладонях шлем, хриплым голосом сообщил Иван Иванович.
Наташа покачнулась. Держась рукой за стену, добрела до ступенек крыльца.
— Иван Иванович, голубчик, полейте мне на голову.
— Не простудишься? — Иван Иванович принес ведро воды и мохнатую простыню.
— Нет.
— Тебя не ранило?
— Нет.
Иван Иванович набросил ей на голову простыню.
— Не надо, я сама. Я просто устала.
— Спусти уши-то на шапке. Ну, а теперь пойдем. К нему. Проститься надо. Кондратьевича-то твоего тоже тюкнула пуля. Так, пустяковина. В плечо... Ежиков наш и умер у него, у твоего старика, на руках...
Могилу украсили зелеными ветками неведомых деревьев. Майор Клюкин что-то говорил, что — Наташа не слышала. «Столько боев, столько трудных боев! — думала она. — Без единой царапины. И вот... в день рождения».
Прозвучал залп-салют. Один, другой, третий... Наташа стреляла из подаренного Ежиковым почти игрушечного револьверчика.
И вот танкисты расходятся по машинам, чтобы продолжать свой трудный путь. Только Братухин все стоит со шлемом в руках и сухими, широко раскрытыми глазами глядит на фотографию Ежикова под стеклом на красной треугольной тумбе.
— Пойдем, Федя, — тронула его за локоть Наташа. — Нам еще много надо пройти, много сделать. И за него тоже. Пойдем, Федя.
У танка Ежикова ее ждал Заярный.
— Наташа, на минуточку!
— Слушаю вас.