Сестренка батальона
- Автор: Малыгина Надежда Петровна
- Год: 1967
- Язык: русский
- Год: Военное издательство Министерства обороны СССР
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Сестренка батальона». Краткое содержание книги:
В горящем танке ворвался в скопище врага ее муж, комбат Румянцев. Он обеспечил успех батальону, но погиб.
«Она не плакала. В груди все словно промерзло, застыло».
Но надо жить. Ведь ей нет еще и двадцати... Жить или выжить? Эти две мысли подводным течением проходят в книге. Героиня выбирает первое — жить! Пройти через все испытания и выстоять. В этом основное содержание повести.
— Наташа, — тихонько окликнул ее Садовский. — Ползите навстречу и помогите ему. Да сбросьте вашу толстую, как самовар, сумку!
Наташа стянула с плеча сумку, швырнула ее Садовскому. В тени коровника перемахнула через грейдер, упала в кювет и поползла, глядя вперед, страстно желая увидеть того, кто добрался к ним. С хлебом. Наверное, с хлебом...
Стояла тишина, тяжелая, густая, опасная. Гитлеровцы не стреляли. Но вот из братухинского танка снова застрочил пулемет. Зарокотал мотор еще одной «тридцатьчетверки». Заскрежетали гусеницы, загрохотала броня.
И немцы открыли отчаянную, неистовую стрельбу из автоматов и пулеметов.
Наташа не поняла, что придумал начальник штаба, но, услышав, как удаляется, переносится отсюда, от грейдера, огонь, обрадовалась, поползла торопливо.
Она не увидела человека, она сначала услышала его сиплое дыхание. Прислушалась, открыв ухо.
— Эгей! Ты там живой?
Человек потянулся навстречу, приподнялся на локтях.
— Антон? Антоша-Харитоша?
— Наталья Па... — глубоко, сипло дыша, сказал Кислов. — Ранило меня... В правую руку. И в ногу. Но я доползу. Теперь уж... точно.
Вытащив из его затекших пальцев тесемки двух вещевых мешков, она успела нащупать в одном буханки хлеба, в другом — тяжелый, укутанный тряпками бачок. «С кашей. Чтобы не стучал о землю». На самом деле, закутывая жестяной бачок в цветное немецкое покрывало, Антон думал о том, чтобы донести кашу горячей: не застыло бы сливочное масло...
— Ползи! — шепнула Наташа. — Сколько можешь.
Стараясь не шуметь, она, задыхаясь, с трудом подняла бачок себе на спину, продела руки в лямки вещевого мешка, на локоть пристроила вещмешок с хлебом. И поползла.
Изредка темноту ночи прорезали сухие — словно рвали коленкор — короткие очереди выстрелов: «Стреляют», — равнодушно отмечала Наташа и ползла дальше. Ее беспокоило только одно — не перевязан Кислов.
...Очнулась она в подвале. В свете чадящей коптилки увидела огромные, чуть навыкате глаза склонившегося над нею Садовского. Рядом на соломе лежал Антон. Братухин разрывал его набухшую от крови рубаху. Она отстранила Братухина.
— Пусти.
На груди Антона чернело уже запекшееся пятнышко.
— Бинты... Где моя сумка?..
— Широкие, да? — спросил Садовский, подсаживаясь поближе и роясь в ее санитарной сумке.
— Садовский, милый Садовский, — ткнувшись в его плечо, всхлипнула Наташа. — Спасибо.
— Ну что ты, что ты! Все хорошо. Все хорошо.
Пришел комбат. Опустившись на солому, смотрел, как Наташа перевязывает Кислова, а Садовский и Братухин, приподняв на руках, держат его, чтобы можно было подоткнуть бинт под спину.
— Гимнастерку надеть? — спросил Садовский.
Наташа кивнула.
Через минуту Братухин вернулся из дома с чистой рубахой.
— В новое... как мертвеца, — запекшимися губами шепнул Антон.
— Ну что ты, Антошенька, глупости говоришь? — Свернув телогрейку, Наташа подложила ее ему под голову, накрыла плащ-палаткой. — Не холодно?
— Жарко. Печет. Товарищ... гвардии капитан... каша... простынет, — облизывая потрескавшиеся губы, выдохнул Антон.
— Ничего, ничего. Ты не беспокойся. Мы сейчас, сейчас. Федя, собери-ка котелки. Каша стынет.
Глотая слюну и чувствуя, как сводит желудок от запаха мяса, Наташа раскладывала в котелки еще теплую, щедро политую маслом пшенную кашу. Братухин разносил их по экипажам.
— Размешайте... масло сверху, — прерывистым свистящим шепотом советовал Антон. — Да накройте... бумажкой какой... котелки-то... простынет все...
Наташа села рядом с Антоном, положила руку на его разгоряченный лоб.
— Ты не волнуйся, Антоша-Харитоша, лежи спокойно. Вот, попей водички.
Он глотнул разок и отвернулся.
— Помаленьку... скажи всем. — Он еще пытался улыбнуться, но не смог и закрыл глаза. Неведомая могучая сила, будто на огромных волнах — вверх-вниз, вверх-вниз, — качала его, усыпляла, убаюкивала. Он противился ей, как только мог. — Раз, два, три... восемь... — считал он.
Ему хотелось знать, всем ли хватило мяса, а перед глазами почему-то вставала Пеструха, низкорослая коровенка. Она давала мало молока, но зато какое это молоко!
— А молоко... молоко... Всем хватило молока?
Он боялся, что голодные ребята набросятся на еду, забыв об осторожности, и видел своих белоголовых длинноногих сынишек — четырехлетнего Степку и семилетнего Алешку. Держась за юбку матери, они жадно смотрели на бачок с кашей, у них раздувались ноздри от запаха мяса, а на голом теле под кожей ходили ребра.