![Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/7/5/1/svet-v-nochi-o-prestuplenii-i-nakazanii-opyt-medlennogo-chteniya-download.jpg)
Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]
- Автор: Мейер Георгий Андреевич
- Год: 1967
- Язык: русский
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]». Краткое содержание книги:
https://otr-online.ru/programmy/prav-da/solo-nikolay-aleksandrov-32171.html
Раскольников не вынес вблизи лица простого, честного, великодушного Разумихина. Он взял предложенные ему для перевода «немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни слова, вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и немецкие листы и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел вон.
...Не надо... переводов... — пробормотал Раскольников, уже спускаясь с лестницы.
Так какого же тебе чёрта надо? — закричал сверху Разумихин. Тот молча продолжал спускаться.
Эй, ты! где ты живешь?
Ответа не последовало.
Ну так чёр-р-рт с тобой/..».
Не знал добрейший Разумихин, насколько верно, хотя и с запозданием, попадало в цель его досадливое пожелание I
Раскольникову пришлось вполне очнуться на Николаевском мосту: «Его плотно хлестнул кнутом по спине кучер одной коляски за то, что он чуть-чуть не попал под лошадей, несмотря на то, что кучер раза три или четыре ему кричал. Удар кнута так разозлил его, что он, отскочив к перилам (неизвестно почему он шел по самой середине моста, где ездят, а не ходят), злобно заскрежетал и защелкал зубами. Кругом, разумеется, раздавался смех».
Случайно ли кучер хлестнул Раскольникова кнутом? По Достоевскому, ничего в жизни случайного не бывает, и он тотчас же это показывает:
«Но в ту минуту, как он (Раскольников. — Г. М.) стоял у перил и всё еще бессмысленно и злобно смотрел вслед удалявшейся коляске, потирая спину, вдруг он почувствовал, что кто-то сует ему в руки деньги. Он посмотрел: пожилая купчиха, в головке и козловых башмаках, и с нею девушка, в шляпке и с зеленым зонтиком, вероятно, дочь. «Прими, батюшка, ради Христа». Он взял, и они прошли мимо. Денег двугривенный. По платью и по виду они очень могли принять его за нищего, за настоящего собирателя грошей на улице, а подаче целого двугривенного он, наверное, обязан был удару кнута, который их разжалобил».
Конечно, нет ничего особенного в том, что жалостливая купчиха, представительница русского простонародья, столь ценимого и любимого Достоевским, раскошелилась при таких горьких обстоятельствах на целый двугривенный. Пушкинский Ленский совсем по пустякам, как и подобает романтику, над жизнью «голову ломал, и чудеса подозревал». И надо как раз не быть Ленским, чтобы ощутить действительное присутствие в мире начала таинственного и чудесного. В творчестве Достоевского всему происходящему в плане явном, обыденном, неизменно сопутствует и соответствует невидимое, хотя сердцем ощутимое, дыхание тайны. Все просто и по-земному вполне объяснимо. Добрые чувства, неокончательно заглохшие в Раскольникове, побуждают его пожертвовать двадцать копеек на спасение девочки от развратника. Но зло крепко загнездилось в душе Раскольникова, и он сам тут же, цинично и злобно высмеяв свой добрый порыв, отрекается от него. А передаваемые из рук в руки эти жертвенные двадцать копеек пошли гулять по свету и вот теперь, собравшись в единый двугривенный, снова достались тому, кто их пожертвовал, вернулись к нему под видом милостыни, поданной купчихой от лица святой Руси, во имя Христа. Повторяю еще и еще: для Достоевского все происходящее в жизни есть лишь отражение того, что успело свершиться в наших душевных глубинах. Раскольников убил, он внутренне перед собственной совестью — оком Бога Живого, уже арестант, каторжник. Оттого кнут проезжего кучера как бы случайно шельмует его, а сердобольная купчиха, сама того не ведая, подает двугривенный каторжнику, иными словами, «несчастненькому», по понятию русских простолюдинов. Подспудный, мистериальный ход бытия снова и снова оказывается мудрее наших позитивных рассуждений. Дальше же случилось то, чего я под несколько иным углом зрения коснулся в предыдущей главе: произошла решительная страшная смычка идейного убийцы с духом глухим и немым. Здесь, прежде чем разбираться во всем последовавшем тотчас после удара кнута и поданной милостыни, необходимо привести слова самого Достоевского, на этот раз не пропуская ничего.