Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

Когда Раскольников пристально глядел на монетку, он злостно прощался с людьми и миром, уходя в свой гробный кокон; он сам вполне сознательно обрезал духовную нить, протянутую ему Богом и матерью землей. Бросая в воду двугривенный, он как бы топил самого себя. Иногда какой­-нибудь жест, движения руки, поворот головы человека раз­верзали перед Достоевским никем до него неизведанные глубины. Вспомним, например, как падала убитая Расколь­никовым ростовщица. Под ударом топора, обухом проло­мившего ей череп, «она, — говорит Достоевский, — ...вдруг вся осела к полу, хотя и успела еще поднять обе руки к го­лове. В одной руке еще продолжала держать «заклад». Этот заклад был всего-навсего обернутой в бумагу деревянной дощечкой с приложенной к ней тоненькой железной пла­стинкой. Весь свой век собирать деньги, драгоценности, обездоливая бедных, видеть в этом единственную цель су­ществования, и умереть, сжимая в протянутой к небу руке, вместо обоготворенного золота, дрянную деревяшку — при­зрачный символ собственных греховных вожделений. Какая дьявольская ирония, самим чёртом подстроенная каверза/

Раскольников вернулся домой уже к вечеру. «Где и как шел обратно, ничего он этого не помнил. Раздевшись и весь дрожа как загнанная лошадь (выделено мною. — Г. М.), он лег на диван, натянул на себя шинель и тотчас же за­былся...».

Снововидение о замученной лошади раскрывало теперь свою страшную символику. Раскольников не внял преду­преждению свыше и, став убийцей, затерзал собственную душу, сам превратился в загнанную лошадь. Дух глухой и немой обманул свою жертву и вознес ее лишь для того, чтобы сбросить с высоты и обречь на распад и мытарства. Забытье не принесло с собой успокоения Раскольникову. Тогда-то и померещилось убийце, что избивают на лест­нице его квартирную хозяйку, что бьет ее Илья Петрович, помощник квартального надзирателя, что все жильцы со всех этажей сбегаются на вопли и крики и что вот, сейчас, преступник будет изобличен. Но, как было уже мною упомя­нуто, не квартирную хозяйку избивали на лестнице, а немед­ленно вслед за черным полетом разлагалась, распадалась ду­ша самого Раскольникова; бесовские силы, казалось, одоле­вали его окончательно. Но в наступившей темноте вдруг от­крылась дверь, и с тарелкой супа и горящей свечой в руках появилась Настасья. Она вошла одновременно и в комнату и в душу погибающего человека: борьба Бога и дьявола раз­горалась. А в Раскольникове все померкало, уходило, падало