От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Действительно в писаниях Ткачева было немало легкомыслия, незрелости, мальчишеского задора. Однако объяснения этого легкомыслия, наивности и задора надо искать не в личных качествах Ткачева, а в общих условиях русской революционной действительности того времени. Мы знаем, что уверенность Ткачева в близости революции разделялась, – безразлично, по одинаковым с ним основаниям или по другим, – целым рядом виднейших русских революционеров его времени. Точнее сказать, таково было тогда убеждение почти всей русской «социально-революционной партии». Мы видели, что даже сам Лавров в скором времени пришел к такому же взгляду на перспективы русской революции. Это было «мальчишество», но не мальчишество тех или иных отдельных лиц, а мальчишество всего нашего революционного движения в его целом.
Ткачев во многом ошибался, но в одном, в своей полемике с Лавровым, он был безусловно прав. Он был прав, когда указывал, что последовательное проведение программы Лаврова превратит революционеров в культурных работников, не более. Мы знаем, что дальнейшая эволюция общественно-политических взглядов Лаврова спасла его самого от такого превращения. Однако это превращение коснулось в полной мере тех его учеников, которые остались твердо стоять на программе «Вперед!», которые не последовали за Лавровым в его дальнейших метаморфозах. Мы имеем в виду те лавристские кружки, которые кое-где существовали в России и, в первую очередь, кружок лавристов в Петербурге, в рядах которого были люди, доводившие идеи учителя до их логического конца, до абсурда[181].
Эти верные ученики Лаврова, ограничивавшие свою деятельность «усиленной подготовкою» самих себя к будущему да кое-какими попытками пропаганды среди рабочих, относились, по свидетельству соприкасавшегося с ними в своей революционной работе Г.В. Плеханова, чрезвычайно отрицательно и к студенческим беспорядкам, и к рабочим стачкам, и к манифестациям сочувствия политическим «преступникам», и к массовым протестам против безобразий администрации, и т.д., и т.д., – одним словом, ко всему тому, «что заставляло сильнее биться сердце тогдашнего „радикала“»[182]. Надо ли говорить, что с точки зрения программы «Вперед!» они были вполне правы, – ведь все те явления русской революционной жизни, которые перечисляет Плеханов, не умещались в рамки революционной работы, которые намечал их учитель.
Мы знаем, чем кончили эти лавристы. Превратившись в мирных культурных работников, они ушли из рядов революционеров и заставили своего учителя говорить о них: «Я не лаврист; я давно не имею ничего общего с лицами, носящими эту кличку; своим поведением они скомпрометировали себя и меня»[183].
Да, к счастью, Лавров «лавристом» не стал, – или, точнее, своевременно перестал им быть, – и это спасло его для русской революции, но погубило «Вперед!». Учитывая, что сама жизнь выдвигает в России более резкие, чем пропаганда, формы борьбы: демонстрации, вооруженные сопротивления, казни шпионов и т.п., Лавров пришел к выводу о необходимости придать более боевое направление своему органу; однако он встретил в этом упорное сопротивление со стороны своих учеников и сотрудников в России и за границей, упорно продолжавших стоять за «мирную пропаганду». Тогда, как известно, Лавров вышел из редакции «Вперед!». Так последовательные ученики разошлись со своим непоследовательным учителем. Так исполнилось предсказание Ткачева о том, что распространяемые «Вперед!» идеи приведут «к торжеству всего, чего хотите, но только не к торжеству революции»[184].
Теперь, когда картина разногласий между Ткачевым и Лавровым вполне развернулась перед нами, мы получили возможность с наглядной ясностью убедиться в том, что литературное столкновение между ними отнюдь не может быть рассматриваемо как результат чисто личных разногласий между двумя представителями русской революционной мысли 70-х годов. Нет, в споре между ними сталкивались два различные направления, отчетливо наметившиеся к этому времени в среде русских революционеров и соответствующие двум различным общественным группам, питавшим эту среду.
Попробуем разобраться в этом.
В марксистской литературе давно признано, что Лавров в своей литературной и политической деятельности является идеологом мелкой буржуазии. Поскольку при этом под мелкой буржуазией понимается определенная часть ее, а именно – мелкая буржуазия деревни, т.е. связанное с землею крестьянство, постольку против такого определения Лаврова как идеолога возражать не приходится. Действительно, для Лаврова крестьянство – альфа и омега русской общественной жизни. В крестьянстве, – и только в нем, – ищет он силу, которой принадлежит будущее. В общественном землевладении видит он залог и зародыш нового общественного строя, грядущего на смену настоящему. «Развить нашу общину в смысле общинной обработки земли и общинного пользования ее продуктами, сделать из мирской сходки основной политический элемент русского общественного строя» – вот для Лаврова «специально русские цели, которым должен содействовать всякий русский, желающий прогресса своему отечеству». Так формулировал в программе «Вперед!» свои заветнейшие мысли Лавров. Однако для того, чтобы правильно наметить место Лаврова в истории русской общественной мысли, мало признать его идеологом мелкой буржуазии, а надо добавить, что этот идеолог мелкой буржуазии вышел не из ее рядов, а из рядов другого общественного класса и в своей литературной деятельности обращался не столько к самой мелкой буржуазии, сколько к подобным ему самому выходцам из другого класса. А это наложило свой отпечаток на всю социально-политическую программу Лаврова.
181
Так напр., основываясь на том, что Лавров требовал от революционеров усиленной научной подготовки и образования почти энциклопедического, они занимались «изучением всех наук по знаменитой классификации их в иерархическом порядке, сделанной Огюстом Контом». Старик (С.Ф. Ковалик), Движение 70-х годов по большому процессу, «Былое», 1907 г., № 10, стр. 16.
182
Г.В. Плеханов, О социальной демократии в России. В приложении к книге Туна, стр. 265.
183
Л.Г. Дейч, Русская революционная эмиграция 70-х годов, Петербург 1920 г., стр. 50. Ср. его же, За полвека, т. II, изд. «Грани», Берлин 1923 г., стр. 283.
184
Ткачев, Задачи революционной пропаганды, стр. 5.