Князь Меттерних. Человек и политик

Роль балансира Меттерних в известной мере готов разделить с Пруссией, которой предназначается роль «второй промежуточной державы», чтобы совместно с Австрией нейтрализовать восточного и западного гигантов, т. е. Россию и Францию[274].

При любых вариантах наполеоновская Франция для Меттерниха — обязательный компонент европейского эквилибра. Пока есть Наполеон, у Австрии сильная позиция, поскольку в ней нуждались обе наиболее могущественные европейские державы. С падением Наполеона Австрия обретала свой прежний статус, но теряла великолепные возможности воздействия на европейский эквилибр. Меттерних рассчитывал в процессе посредничества, сначала обычного, а потом вооруженного, добиться от Наполеона уступок в плане реставрации статуса великой державы и вместе с тем преградить путь России в Европу.

Проводить такую двойственную политику было нелегко, так как обе стороны относились к Меттерниху с подозрением и даже видели в нем врага. Приятельница Клеменса по Берлину, княгиня Долгорукая, чей юный сын жил в Вене во время войны и пользовался покровительством канцлера, писала ему, что в России в нем «видят самого ожесточенного врага русских»[275]. Практически от каждого донесения российских дипломатов, имевших дело с Меттернихом, веет духом недоверия к австрийскому канцлеру. Даже после падения Наполеона Штакельберг пишет Нессельроде о Меттернихе: «…пока этот министр останется на своем посту, политика венского двора будет по меньшей мере двусмысленной»[276].

Не доверял Клеменсу и Наполеон, считавший его неисправимым лжецом, скорее интриганом, чем политиком. И современники, и историки упрекали Меттерниха за нежелание сделать решительный выбор. Но нельзя не учесть и мнение Г. де Бертье де Совиньи, который утверждает, что и выжидательная двусмысленная политика, проводимая под перекрестным огнем с двух сторон, тоже требовала известного мужества, больших нервных затрат[277]. Меттерних опять был последователен в своей непоследовательности.