Князь Меттерних. Человек и политик

Немало хлопот доставляет Меттерниху его августейший господин. Франц I начал склоняться в пользу коалиции, направленной против своего зятя, но не хотел бы ввязываться в войну. После бесчисленных поражений от французов австрийский император панически боялся новых битв. В начале июня Меттерниху удалось вытащить его в маленький богемский городок Йичин, расположенный на полпути между главной квартирой Наполеона в Дрездене и союзников (России и Пруссии) в силезском городке Рейхенбахе. Отсюда удобно было осуществлять челночную посредническую дипломатию.

Клеменса буквально распирает от сознания собственной исключительной роли. Уже в привычном читателю стиле он пишет любимой дочери Марии: «Это нелегкое дело нести на своих плечах всю Европу… два императора и один король в 25 милях отсюда, 300 тыс. войск на таком же расстоянии и 100 тыс. в непосредственной близости»[258].

Возможно, выбор места для императорской ставки определялся не только политическими и военными соображениями. Кульминационный момент политической биографии Клеменса совпал с самой захватывающей в его жизни любовной историей. В первый и последний раз этот, хотя и любвеобильный, но холодный человек испытал нечто похожее на страсть. Женщина, пробудившая в его душе столь сильное чувство, была знакома ему уже более десятка лет. Они встречались и в Дрездене, и в Берлине, и в Вене, но только теперь пробил час любви. Этой роковой женщиной в богатой любовными историями жизни канцлера была герцогиня Вильгельмина Саган из знаменитого курляндского семейства, о котором уже говорилось на страницах этой книги. В те дни она пребывала в своем чешском владении Ратиборжице, как раз неподалеку от Йичина.

Многочисленные любовные связи создали Вильгельмине сомнительную славу. В ней неизъяснимая женская притягательность сочеталась с острым умом, интересом к политике, то есть всем тем, что так привлекало Меттерниха. Клеменс не уставал изумляться, как это он со своим опытом мог так долго не замечать Вильгельмину. Зато теперь он просто не мог обойтись без нее. Не исключено, что его столь частые поездки из ставки в ставку диктовались не только деловой необходимостью. Ратиборжице стало для него подлинным земным раем, где в самое напряженное для всей Европы время он находил отраду для сердца и для души.

Правда, характер Вильгельмины не предрасполагал к идиллии. Генц, испытывавший к ней противоречивые чувства, не мог скрыть своего восхищения ее красотой, шармом, отмечая также присущий ей мужской склад ума. Привыкший к легким, мало к чему обязывающим связям, Клеменс неожиданно стал испытывать ранее неизведанные чувства. Впервые фатоватого грансеньора томит ревность. Поводов к тому, конечно, предостаточно. Муки ревности приходилось переживать из-за князя Альфреда Виндишгреца, молодого еще красавца-рубаки, который по своей мужской стати был, можно сказать, антиподом изысканного, несколько женственного Меттерниха. Сама Вильгельмина в отношениях с мужчинами ценила чувственную сторону, но она всегда стремилась сохранять самостоятельность. Никому не удавалось навязать ей свою волю.