Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— И что же делать? — обреченно задал вопрос в никуда Лафре.

— Если пойти дальше на юг, то через пару недель мы должны достичь русла Арамея, по которому на лодках обычно добираются до Восточного Амплерикса, — сказала Лерия, окинув взглядом территорию.

— Вот только лодки у нас нет, — разочарованно ответил Лафре.

— Говори за себя, — буркнул Эрви.

— У тебя, должно быть, за пазухой припрятана парочка лодочек? — покосился на него Шай.

— Мастеру воды не нужны лодки. Я мог бы проплыть по руслу сам, — ответил наследник Марьяни, заправив за ухо прядь своих черных волос.

— Ну так и плыл бы, — бросил ему патриций и тут же осекся: — Хотя погоди, погоди… Ведь твоя мамочка сказала мне, что на время поисков я отвечаю за твою шкуру головой.

— Может быть, мы все же пойдем на юг, к реке? — предложила Лерия. — Вдруг найдем там какую-нибудь лодку или хотя бы плот?

— Ночь уже, — отрезал Шай. — Предлагаю заночевать здесь, а утром уже решить, как мы поступим.

Против этой здравой мысли возражать не имело никакого смысла. За прошедшие дни все четверо выбились из сил, и последнее, что они сейчас решились бы делать — это идти дальше. Погода стояла теплая и ясная, и Шай, не дождавшись реакции остальных, кинул свой рюкзак на землю, положил на него голову и демонстративно прикрыл глаза. Его примеру последовала Лерия, а затем и Лафре, которого сон настиг, казалось, за мгновение до того, как его голова коснулась холщового рюкзака. Лег ли спать Эрви, остальные так и не узнали.

На следующее утро первой проснулась Лерия. Она увидела, что Шай еще крепко спит, нежно обняв свернувшегося калачиком Лафре, а позади них тихо похрапывает Эрви, прямой как струна — даже во сне он, очевидно, старался выглядеть безупречно.

С самого первого дня их знакомства Лерия испытывала необъяснимо нежные чувства к Лафре, граничащие с материнством. Она опустилась на колени перед спящей парой и ласково провела рукой по макушке юноши, заботливо заправив за ухо ниспавшую на закрытые глаза прядь вьющихся волос цвета сахарной патоки. Лафре глубоко вздохнул, сладко потянулся и открыл глаза, улыбнувшись Лерии.

— С добрым утром, — сказала она.

— С добрым, — стеснительно ответил он.

Лафре встал на ноги и покачнулся от все еще не прошедшего сна. Лерия отошла в сторону, и юноша, сонно зевая, лениво поплелся за ней.

— Хорошо спал в объятиях своего возлюбленного?

— Да, — смутился Лафре. — Только вот я не его возлюбленный. Он мне — да. А я для него… Просто мальчик, с которым приятно делить постель по ночам.

— Я думаю, ты немного преувеличиваешь, — ласково сказала девушка. — Я же вижу, как он смотрит на тебя, как он тебя оберегает.

— Ты не знаешь Шая, — грустно вздохнул Лафре. — Сердечные дела не для него. Он патриций, он сильный и непокорный. И я не смею надеяться ни на что.

— Знаешь, — сказала Лерия, положив руку ему на плечо, — даже самые сильные и непокорные нуждаются в любящем человеке. Шай, быть может, пока еще сам не в силах осознать, что такой человек для него — это ты. А время беспощадно. Оно течет мимо нас, на первый взгляд незаметно, но меняет нас, хотим мы того или нет. И, уверяю тебя, рано или поздно Шай обнаружит, что его восхитительное тело теряет свою упругость. Его светлые волосы отливают более не серебром, но проседью. Когда он наклоняется к ручью, чтобы испить из него, из водной глади на него смотрит не красивейший из ангалийцев, когда-либо живших на Амплериксе, но подернутое морщинами лицо. И его сила, власть и непокорность, какими бы могущественными они ни были, не помогут завлечь к себе в кровать очередного юношу, ведь юношей притягивает красота тела и пышущая жизнью молодость, а не власть и не сила. И когда его, великого и могущественного, но неизбежно постаревшего, променяют на простого красавчика, кто останется рядом с ним?

— Я? — шепнул Лафре.

— Ты, — улыбнулась Лерия.

— Но время не пощадит не только его. Надо мной оно тоже не сжалится… Не очень-то привлекательный сценарий — ждать старости, чтобы Шаю от меня понадобилось что-то большее, чем мое тело.

— Но ты не приговорен к нему, правда? Если любишь его, просто будь с ним. И он увидит в тебе не только тело. И я почти уверена, что это случится гораздо раньше, чем когда ослабшие кости нашего любвеобильного патриция начнут скрипеть под тяжестью его отросшего живота, — рассмеялась Лерия.

— У него не будет никакого живота! — горячо возразил Лафре. — Он ангалиец, а все ангалийцы прекрасны. И Шай будет прекрасным, даже когда ему перевалит за сто лет.

Лерия рассмеялась и нежно прижала Лафре к себе.

Глаза открыли Шай и Эрви. Наследник Марьяни поднялся на ноги, потянулся, после чего сложил ладони вместе и поднес их к лицу — на глазах у спутников он несколько раз умылся водой, образовавшейся в ладонях из ниоткуда, прополоскал рот и с довольным выражением лица сделал пару глотков. Увидев, что Лерия готовит завтрак, он сморщился:

— И как вы живете без рыбы?

— Никакая рыба не сравнится с хорошим спелым яблоком, — бросил ему Шай.

— И где же твои яблоки?

— И где же твоя рыба?

Лерия скрыла улыбку, подумав, что столь же смешно ведут себя первоклашки в ее школе в Аладайских озерах.