Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Если старший по смене узнает, что ты опять пил во время работы, пинок под зад тебе обеспечен. Подумал бы о детях, коли без работы останешься.

— Мои дети — не твоя забота. За своими бы лучше смотрел. Твой малец моему сыну бровь рассек той поганой игрушкой два дня назад. Слез было…

Нос напарника напрягся и расширился от злости, но он не ответил.

— Шевров, главное, запри. Тот, из второго стойбища, сегодня беспокойный, не хотел груз из кратера поднимать.

— Не надо меня учить, сам ученый, — сквозь громкую протяжную пивную отрыжку ответил напарник.

К лапам каждого из трех огромных жуков были привязаны цепи и веревки. К ним цепляли ящики, которые шевры поднимали из кратеров и несли к поверхности, где работники выгружали добытую руду для дальнейшей обработки. Когда смена подходила к завершению, работник брал конец веревки и вел каждого шевра к стойбищу. Издалека могло показаться, что великовозрастный дядька играется с воздушным змеем, если, конечно, гигантский шевр мог бы сойти за змея. Тихо жужжа, шевр покорно залетал в высокий деревянный сарай и опускался на землю, сложив жесткие крылья, после чего работник запирал стойбище на засов, чтобы следующим утром открыть его вновь.

Каждый вечер перед тем, как мама Тиби укладывала Лагея спать, мальчик откидывал одеяльце, вставал на кровати и, упершись ручками в подоконник, смотрел через окно во двор.

— Тетя Бони, а завтра моя мама уже должна вернуться, да?

— Я очень надеюсь, мальчик мой хороший, — ласково отвечала Бони.

— А вдруг она и завтра не вернется?

— Значит, нам всем придется еще немножечко ее подождать. Мама должна купить тебе лекарство. Ты же не хочешь болеть?

— А я и не болею, — уверенно ответил Лагей.

— Сейчас не болеешь. — Бони погладила его по светлым волосам. — Но наш лекарь сказал твоей маме, что тебе нужно лекарство. Иначе непременно заболеешь.

— И вы тоже заболеете?

— Нет. — Бони вздохнула из-за того, что ей приходится лгать этому наивному мальчонке. — Такой болезнью, от которой хочет спасти тебя мама, болеют только маленькие мальчики.

— И даже не девочки? — Бровки Лагея смешно изогнулись.

— И даже не девочки. Только мальчики, которые не ложатся спать вовремя. Так что ты ложись.

— А тетя Тиби почитает мне сказку, как обычно?

— Тете Тиби нужно готовиться к завтрашним урокам в школе. Давай я тебе сегодня почитаю? Какую книжку ты хочешь?

— Про мерсеби, — сказал Лагей.

— Сказка про мерсеби страшная, — покачала головой Бони. — Давай лучше про железных жеребцов.

— Ну, давайте про жеребцов, — вздохнув, согласился Лагей.

Вскоре Бони закрыла книжку и потушила свечи в спальне. Она провела рукой по лежащему под одеялом мальчику и вышла из комнаты, так и не узнав, что Лагей лишь притворился заснувшим. Он думал о маме и о железных жеребцах, о которых ему прочитала тетя Бони. «Давным-давно, — читала Бони голосом старой сказочницы, — на Амплериксе все было иначе, если верить древним преданиям. Жители не располагались на разных ступенях, а огненные сферы не освещали землю. А по планете скакали железные жеребцы. Они были такие резвые, что легко обгоняли живых коней, не требуя ни пищи, ни воды, ни отдыха. Первого железного жеребца создал один мудрец и научил остальных людей делать коней из металла. Если железный жеребец набежит на человека, то затопчет его своими копытами насмерть». Подумав об этом, Лагей поежился. «Сколько лет или веков на Амплериксе обитали железные жеребцы, никто не знал, — говорила тетя Бони, переворачивая очередную страницу книги сказок. — Но однажды на планету упал большой камень и раздавил всех — и железных жеребцов, и животных, и людей. Яркое светило улетело в неведомые дали, и на планету опустилась ледяная тьма. Умерли звери и рыбы, умерли деревья и цветы, горы и равнины. Даже вода умерла, даже ветер умер. Только свирепые мерсеби рыскали по планете, и им были не страшны ни холод, ни мрак. Как смогли выжить несколько обитателей Амплерикса, предания не говорили. Так и жили они сотни лет, пока не смогли изгнать всех мерсеби за пределы Амплерикса. И тот далекий день нарекли Днем воцарения».