От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Это Ткачев писал в своем полемическом письме к Лаврову, а два года спустя, на страницах «Набата» он констатировал изменения во взглядах Лаврова[169]. Если раньше Лавров говорил, что революция, производимая меньшинством, – не народная и не социальная революция, то теперь, в газете «Вперед!», он писал: «В целой истории не происходило ни одного вполне сознательного движения. Полное сознание цели и средств существовало в небольших группах и отдельных единицах… Когда сознательные, полусознательные и сочувствующие слои объединятся крепкою организацией, то в минуту взрыва к ним неизбежно пристанет масса, страдающая». Если раньше Лавров указывал на то, что нельзя звать народ к восстанию, пока он не готов, т.е. пока он не уяснил вполне общественного зла и средств его исцеления, то теперь, в № 21 той же газеты, он, признавая утопией надежду довести народ до ясного сознания, считал достаточным, если будет спропагандировано одно меньшинство, а в № 26 писал, как бы вынося суровый приговор своим прежним взглядом: «Весьма ограничено понимание того идеалиста, который воображает, будто можно ждать, пока большинство участвующих в этом (революционном. – Б.К.) движении будет ясно понимать свою задачу».

Ткачев мог чувствовать себя удовлетворенным.

Поскольку Лавров в своей программе «Вперед!» отодвигал на неопределенное будущее момент наступления революции и поскольку он считал, что эта революция будет возможна лишь после того, как народные массы осознают свое положение и найдут выход из него, постольку всю текущую работу революционеров он был склонен сводить лишь к пробуждению в народе этого сознания, т.е. к пропаганде. Относясь, как мы говорили выше, отрицательно к заговорщической работе революционеров в целях захвата власти, он не менее отрицательно относился к бунтарской агитации бакунистов, считая, что она, даже в случае удачи, может вызвать только местные разрозненные народные бунты, которые правительству без особого труда удастся подавить. В силу этого он ограничивал деятельность революционных кружков одной постепенной пропагандой в народе. «Лишь уясняя народу его потребности и подготовляя его к самостоятельной и сознательной деятельности для достижения ясно понятых целей, можно считать себя действительно полезным участком в современной подготовке лучшей будущности России», – писал он в своей программе. Ткачев резко восставал против такого ограничения задач революционной партии. Есть два вида борьбы с исторически сложившимся строем общественных отношений, – говорил он. – Можно бороться с ним, направляя удары на общие принципы, лежащие в его основе, доказывая их нелепость, нелогичность и несправедливость. Такую борьбу можно назвать «преимущественно научною, философскою». Но наряду с нею есть другой вид борьбы. Можно бороться с существующим строем, восставая преимущественно на те конкретные формы, экономические, юридические, политические и т.д., в которых воплощаются принципы, лежащие в основе этого строя, другими словами, борьбу можно направить не против самих принципов, а против их практических последствий. Такая борьба будет носить характер по преимуществу практический, агитационный. Те, кто хотят воздействовать на сознание своих современников, избирают первый способ борьбы, те же, кто предпочитают оказать давление на их аффекты, идут по второму пути. На этот-то именно путь и становятся все действительные революционеры, ибо они не могут выжидать, пока свет знания пробьется «сквозь толстую непроницаемую стену народного невежества». Когда их взор обращается к Голгофе народного мученичества, они не в силах ждать постепенного хода событий, они чувствуют потребность «во что бы то ни стало и как можно скорее свалить крест и снять с него страдальца». К революции они предпочитают итти путем наиболее коротким, т.е. путем агитации, или, что то же, «непосредственного подстрекательства народа к бунту». Однако это не исключает и других революционных путей: пути политического заговора и пути пропаганды. «Все три пути одинаково целесообразны, все три деятельности одинаково необходимы для скорейшего осуществления народной революции». Ни одна из этих трех деятельностей, взятая в отдельности, не может довести революцию до конца. Достигнуть этого возможно лишь при одновременном применении всех их. Другими словами, революционная партия должна одновременно заниматься и пропагандой, и агитацией, и организацией[170].