От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах

После второй операции под Сталинградом мы пошли на отдых. А потом отправились на Калининский фронт. Стояли мы под Зубковом. Потом полетели к Великим Лукам, в Ст[арую] Торопу, а потом перебрались в Заборовье, под Демянск.

Эта операция у нас вышла очень удачной. В воздухе было полно наших истребителей. Хользунов здесь гонял одного истребителя под В[еликие] Луки, посадил его на живот, гонял его до потери сознания[263]. На этом участке за зиму было сбито 105 самолётов.

Работали в зимних условиях, обстановка была очень тяжёлая. Всё время была низкая облачность. Нам говорят, что над целью – высота тысячу метров, а у нас над аэродромом туман. Но мы взлетаем и идём. Приходим туда, дерёмся на бреющем и садимся. Было очень холодно, и вообще были плохие условия.

Другой раз делали вылеты так, что, бывало, за зимний день приходилось делать 4 вылета на человека. А другой день сидим без вылетов. Ходили и на разведки. Главным образом ходили мы на асов. А у них каждое подразделение имеет свою масть, своего туза – бубен, пик, треф. Мы сбивали разных. Один раз сбили одного бородача (он имел 100 сбитых самолётов) под Сталинградом[264]. Одного сбили на Северо-Западном фронте[265]. Этот имел 105 сбитых самолётов и был командиром отряда 52 эскадрильи Мёльдерса[266]. Затем сбили одного мальчишку, который окончил школу в 1942 году, из его же отряда. И когда ему сказали, что сбили его начальничка, он говорит – мы уже знаем, спросил только – где он.

Начал я свою карьеру истребителя под Сталинградом. Ходили там мы как раз пятёркой, которую водил Клещёв, нарвались на 20 «Ме». Здесь меня окрестили хорошо, привёз я штук 18 пробоин, но зато поумнел. Я не имел ещё тогда опыта бойца. Теоретически я соображал, так как я в последнее время работал командиром звена. Во время войны я сам учил людей, человек 80 истребителей выучил, и теоретически и практически я понимал всё, но как это делается во время боя, я не знал. И в первое время, хотя я был по существу старый опытный лётчик, но даже пары не водил, а ходил в этом полку ведомым. В другом полку меня, наверно, поставили бы не меньше как командиром звена, а то и командиром эскадрильи после некоторой тренировки. Но здесь был правильный подход, людей понапрасну, как говорится, не тыкали на командные должности. Сначала пусть облетается, а потом видно будет, куда его поставить. И так начали здесь работать девять командиров звеньев Качинской школы. За исключением двух – Трутнева и Александрова, сейчас все живы. И это было правильно, хотя эти командиры звеньев имели не менее как по 50 выученных истребителей, это были люди с большим лётным и жизненным опытом, во всяком случае, их нельзя было сравнивать с учениками, которые пришли только что из школы. И всё же нас поставили простыми лётчиками.