От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах

Луцкий Владимир Александрович

Командир 1[-й] эскадрильи 32 ГИАП 3 ГИАД.

1917 г. рожд[ения]. Член партии с [19]42 г.

Награждён орденом Красного Знамени, орденом Отечественной войны. Имеет медаль за защиту Сталинграда[251]

В отношении образования: я закончил 3 курса автомобильного техникума. В [19]36 году я был взят по спецнабору в Качинскую Краснознамённую авиашколу. Окончил её в [19]38 г. Там же был оставлен инструктором, где там я и работал до самой войны, сначала инструктором, потом командиром звена. Потом переехал со школой в Красный Кут. В [19]42 году в июне мес[яце] был направлен в этот полк, тогда ещё 434[-й]. Я попал во второе его формирование. Я прибыл, а полк отправился воевать под Валуйки. Нас тоже хотели туда послать, но там операция закончилась, и решили дать нам небольшую тренировку.

Перед началом формирования полк представлял собой уже сильную единицу. Народ был подобран с большим опытом, с большим налётом и большим боевым опытом. Вообще народ в полку был очень хороший, боевой и смелый. В нашей среде не было ни одного человека, на которого можно было бы указать пальцем как на плохого воина. Даже в боевых условиях полк не знал поломок. Была только одна поломка в зимнее время из-за плохой посадки, из-за плохого аэродрома. И вот сейчас есть одна поломка, но и то за счёт нового состава.

Свою славу, своё гвардейское звание полк заработал в боях под Сталинградом. Мы дрались там дважды. Один раз в тот момент, когда немец взял Ростов и шёл на Калач, он брал переправы. В то время за один лётный день полк сбил 34 самолёта противника[252]. Полк тогда был 3-х эскадрильный. Своих потерь мы имели только одного человека за всю первую Сталинградскую операцию – Рубцова. Это был замечательный лётчик, который имел большие заслуги в боях за Москву.

Лётный состав в полку необычайно дружен. При выполнении заданий было очень ярко видно, как работает народ. Если нужно было, мы взлетали все одновременно, всем полком. Выруливали по ракете и никогда не знали опасности столкновений, так как народ был очень опытный, а работа была очень напряжённой. Но работали мы небольшими группами [по] 4–5, звеньями редко. Вражеская авиация там хотя и летала, но не было таких напряжённых боёв, как во втором туре, хотя группы у них были значительные.

Там был один такой характерный бой, в котором погиб Рубцов. Он был сбит как раз 29 июля [19]42 г. Было дано задание восьмёрке прикрыть переправу у станции Калача. Там переходила одна наша крупная танковая единица. Мы взлетели двумя четвёрками и ходили на небольшой высоте, одна группа на 600 метрах, а другая на 1200. Бой был характерен тем, что он начался на 55-й минуте после взлёта, когда мы уже собирались совсем уходить оттуда. Бой завязался с 10 или 12 «Ме», с которыми дралась верхняя четвёрка, в том числе и я. Вёл четвёрку капитан, Герой Советского Союза ГОЛУБИН. Теперь из этой четвёрки в живых остался только я один, а все остальные погибли в последующих боях. Другая четвёрка дралась с 25 бомбардировщиками. Восьмёрку водил майор Клещёв. В той четвёрке были – Клещёв, Рубцов, Карначёнок и ещё один лётчик. Мы отогнали истребителей в сторону, чтобы дать возможность драться нашей четвёрке с бомбардировщиками. Как только окончился бой, мы сразу же пошли на аэродром и сели, так как горючее уже кончалось. Сбили мы тогда 2 истребителей и трёх бомбардировщиков, а сами потеряли Рубцова[253].