От Ржева до Берлина. Воины 3-й гвардейской истребительной авиадивизии о себе и боевых товарищах

Сейчас отлично работает гвардии инженер-капитан Ефимов*[244], механик Ядренкин[245]. У них всегда самолёты на ходу, в случае если восстанавливаются, то без задержки. Отлично работает Карабанов – техник Мошина, хорошо работает Бондарь*, техник-лейтенант Гарниченко[246]. У них машины никогда не имеют никаких отказов.

Работа у нас идёт день и ночь, бессменно. Один человек работает в течение всей войны. Технику приходится вставать в три часа утра, а если машина неисправная, то он ночь всю работает. А если идут бои, то редко бывает так, что машина бывает исправна.

На Калининском фронте работали в исключительно тяжёлых зимних условиях, холод, снег, дорог нет. Сели, например, на речку, а дороги нет, нужно как-то придумать вывезти самолёты оттуда. Приходилось иногда целые километры леса вырубать, делали большие сани, клали самолёт и вытаскивали столбовой дорогой. А хочется вытащить, чтобы не доломать окончательно. Вытаскивали машины и из болот. Вообще, люди работают хорошо. Конечно, бывали и жалобы, что холодно, сыро. Например, под Демянском не захватили сапог, были только валенки, а кругом – вода. Так и работали около месяца, т. е. буквально в воде. Были и сильные морозы, а техник спит около самолёта, в землянке. Потом встаёт, начинает его греть, так как нужно самолёт держать в тепле, иначе это будет небоеспособная машина, и нужно его греть три раза в ночь. И он должен вставать и греть. И так было бессменно всю зиму.

Какие были мероприятия в смысле экономии горючего, в смысле экономии своих сил? Машины отепляли, закрывали, устраивали из снега стены, чтобы ветром её не прохватывало. Одновременно ставили лампы. Если есть работа, они помогают работать и одновременно поддерживают то тепло, которое в машине остаётся после полёта. После работы закрывается амортизатор очень плотно, и ночью техник уже может тогда не вставать. Закроет так, чтобы ветер не так самолёт обдувал. Тогда самолёт в течение 10 часов может выдержать, сохраняет тепло, и утром его без подогрева можно запустить.

Восстанавливать машины приходилось, конечно, без специальных для этого помещений. Строили такие палатки из брезента или из щитов, там ставили лампы, они прогревали машины и ремонтировали в полевых условиях.

Чтобы сохранить живую силу, так как народ много болел, мы использовали чехлы с битых машин, утепляли помещения и там производили ремонт, всё же не на ветру, а в помещении. Это увеличивало трудоспособность людей и снижало заболеваемость.

Со светом ночью работать было нельзя. Тогда мы строили палатки из 2–3 чехлов, засыпали их снегом и там работали со светом. Таким образом мы восстановили за всё время примерно около 500 машин, обслужили очень много вылетов с результатом 117 сбитых самолётов.