От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)

Статья Ткачева, по словам Лаврова, вызвала всеобщее возмущение сотрудников «Вперед!» по редакции и наборне. Сотрудники негодовали на то, что Ткачев как цель социальной революции изобразил «подобную картину обжорства, бездельничества и концентрировки имущества». Лавров отказался напечатать статью Ткачева. «Никакое раздражение против существующего подавляющего правительства, – писал он впоследствии, – никакая жажда ускорить революцию не может оправдать в глазах социалиста разжигание в народе страстей хищничества и бездельничания, стремления наслаждаться без труда, наслаждаться эгоистически, наслаждаться, как животное»[159].

Этот инцидент, однако, не привел к разрыву между Ткачевым и Лавровым. Ткачев не хотел делать из него casus belli; он выжидал более серьезных и важных разногласий. Они явились, как только началась подготовка материалов для 3-й книжки «Вперед!». Считая Лаврова человеком, недостаточно компетентным в вопросах революционного движения и, следовательно, не подготовленным к редактированию революционного журнала, Ткачев рассчитывал, что Лавров, в сознании своей неподготовленности, будет охотно прислушиваться к голосу людей, гораздо более тесно, чем он сам, связанных с революционным движением. Однако этого не случилось. Лавров чрезвычайно ревниво относился к своим редакторским правам. Чем более присматривался Ткачев к порядкам, установившимся в редакции, тем яснее ему становилось, что в основе организации журнала лежит принцип единоначалия, что «только одно лицо – полный хозяин дела, только оно одно имеет решающий голос, что все остальные участники могут лишь подавать свои мнения, но не более». Находя такую организацию несправедливой вообще, Ткачев полагал, что она «становится возмутительно несправедливою» в журнале анонимном, в котором «ответственность за направление его падает в одинаковой мере на всех лиц, принимающих в нем постоянное участие. Она не единична, а коллективна; равная же ответственность, естественно, предполагает равные права и обязанности»[160].

Не соглашаясь примириться с установленными в редакции «Вперед!» порядками, Ткачев сделал попытку определить точно и ясно свои отношения, в качестве постоянного сотрудника, к редактору. Для этой цели он составил записку, в которой, с одной стороны, развил свои взгляды на те общие требования, которым должна, по его мнению, удовлетворять программа русского революционного журнала. «Я потребовал, – говорит он, – просто во имя справедливости, во имя соображений чисто теоретических, предоставления каждому постоянному сотруднику, сочувствующему журналу, равенства прав и обязанностей во всем, что касается литературной и экономической стороны издания»[161].