Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Худшее было еще впереди. Еще раньше в том же году меня порадовало известие о том, что Гитлер устроил Розенбергу страшную выволочку, обвиняя его в отсутствии лояльности, некомпетентности и во всех смертных грехах. Первого апреля между двумя выборами Völkischer Beobachter снова стала выходить ежедневно. И кто был восстановлен в должности редактора, несмотря на все мои мольбы и доводы? Розенберг, невыносимый, узколобый карикатурный мифотворец и полуеврей-антисемит, который, я уверен в этом по сей день, причинил движению вреда больше, чем кто-либо другой, за исключением Геббельса. Господи, помоги нам, подумал я, вот куда я попал.

Гесс, в свою очередь, вносил собственную лепту в дело постепенного отторжения Гитлера от реальности со своим изобретением культа фюрера. До путча никому и в голову не приходило звать его иначе, чем «герр Гитлер». Когда они оба вышли из Ландсберга, Гесс начал обращаться к нему как der Chef, а потом ввел это словечко, Führer, в подражание «Дуче», как звали Муссолини. Приветствие «хайль Гитлер» также начало входить в обиход в это время. Ничего особо зловещего в этом начинании не было. Это была старая австрийская традиция, когда говорили «Heil то-то» или Heil mein lieber поколениями. Даже компании велосипедистов, встретившись, поприветствовали бы друг друга All Heil, даже если бы они не знали имен. Вообще, мы говорили «хайль Геринг» или «хайль Гесс» еще до путча, без какого-либо мрачного подтекста. Это был просто способ сказать «добрый день». Члены партии стали употреблять «хайль Гитлер» в виде своего рода пароля, и с того времени сказать «хайль Шмидт» или «хайль Ханфштангль» практически приравнивалось к оскорблению его величества. Я никогда не принимал эту чушь и до конца обращался к Гитлеру или «герр Гитлер», или «герр рейхсканцлер», в зависимости от ситуации, что представляло для других одно из многих свидетельств моей неблагонадежности, которые они отмечали. Нельзя сказать, что Гитлер открыто поощрял эту привычку. Он никогда никому официально не приказывал обращаться к себе «мой фюрер». С другой стороны, он никогда не возражал против этого и втайне получал удовольствие, и привычка прижилась.

Вместе с тем все эти их начинания походили на танец поредевшей осенней листвы, терзаемой порывами ветра. Оставались лишь немногие из старых преданных сторонников. Геринг все еще был в изгнании в Швеции. Рем, чьи энергичные действия по реорганизации «Союза борьбы» и СА, пока Гитлер находился в заключении, рассматривались как возможные причины затягивания освобождения Гитлера, оказался в немилости. Эта его ошибка, которую он повторил позже, состояла в желании иметь слишком большую независимость. Она привела к разрыву отношений, и в конце апреля он ушел со всех своих постов. Штрассер отдалился и перенес свою деятельность в Берлин, Рурскую долину и Саксонию, оплоты коммунистов, действуя практически автономно. От Людендорфа избавились. Гитлер намеренно допустил создание коалиции с радикальными правыми, чтобы, когда она распадется, выстроить нацистскую партию полностью под своим контролем. В результате наступил явный период затишья.