«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Мы поездом добрались до Рыбинска, оттуда сели на пароход общества «Россия» и поплыли по Волге. Плыть надо было до Тетюш, а уж оттуда 25 верст на лошадях добираться до Никифорова.
В первый раз увидела Волгу. Правда, погода была нехороша, дождило, пассажиров мало — не сезон. Да и настроение мрачное. Нас все время преследовала мысль о Манцочке и ее судьбе. Вот мы едем в деревню до самой осени. Будем наслаждаться природой, отдыхать. А как-то ей, бедняжке? Сидеть в тюрьме, в одиночной камере, и ждать решения своей судьбы. Лучше не думать. Но все равно думалось. Нас с Таней поместили в комфортабельную четырехместную каюту, а Сережу — рядом в одноместную.
От тоски играли с ним в карты. Книги с собой были, но читали мы мало. Ходили по палубе. Когда погода стала лучше, выходили на остановках на пристани, что-нибудь покупали из еды и разглядывали города и селения, мимо которых проплывали. Таня все это хорошо знала, так как она каждое лето проводила в Никифорове, а для меня все было ново и должно было бы производить сильное впечатление; но я все воспринимала не в полную силу, так как навалившаяся на мои плечи тяжесть не позволяла мне отдаться целиком наслаждению видеть новое и оценить красоту проплывавших мимо меня берегов, селений, церквей, монастырей.
Помню, что в Казани, где пароход стоял довольно долго, мы собирались съездить в город, который находился далеко от пристани. Но сообразили, что дорога туда и обратно займет слишком много времени, и мы не успеем осмотреть город. Поэтому пришлось удовлетвориться прогулкой по пристани и покупкой мне шелкового татарского шарфика и вышитых татарских бархатных домашних туфелек без задника, но на высоком белом каблучке.
День был хороший, почти жаркий. Я как-то повеселела и, очевидно, разрумянилась. Сережа посмотрел на меня, засмеялся и сказал: «Танечка, посмотри на Маневрочку, в этом шарфике и со своим румянцем она сейчас похожа на анисовое яблочко!» Таня, взглянув на меня, тоже засмеялась и, оборотясь ко мне, произнесла: «Вы воображаете, что Сережа сказал вам комплимент? И совершенно напрасно. Знаете ли вы, как выглядит анисовое яблоко?» Я призналась, что точно не припомню этот сорт яблок. «Да анисовое яблоко не просто румяное, а интенсивно красное, вернее, лиловое». Оба засмеялись. А я обиделась. «Этакий противный мальчишка, — подумала я. — Отомщу же я ему». И отомстила-таки. Только позже — в конце лета и ненамеренно.
К Тетюшам мы подплыли во вторую половину дня. Когда пароход причалил к пристани, я увидела прежде всего огромную гору, подымавшуюся сразу за пристанью. Эта знаменитая Тетюшская гора, глинистая и скользкая на вид (из-за прошедших дождей), внушила мне ужас. На пристани нас ждал открытый экипаж, в который была запряжена тройка славных лошадей. Кучер помог нам стащить наши чемоданы с парохода и как-то пристроил их к экипажу. Сережа устроился рядом с кучером, а мы с Татьяной уселись на заднее мягкое сиденье.
Экипаж выслал за нами Петр Николаевич Фигнер, Танин дядя — горный инженер, находившийся в это лето с женой в Никифорове. Как выяснилось потом, на одном конце Никифорова стоял дом Петра Николаевича (владельца имения), а на другом конце села — усадьба сестер Фигнер. Старый дом сожгли крестьяне в 1905 году, а тот, в который мы ехали, был выстроен на месте старого позднее.
По дороге я впервые в жизни увидела мираж. Мы уже порядочно отъехали от Тетюш и от Волги, и вдруг, взглянув налево от экипажа, увидела вдали широкую реку с берегами, покрытыми лесом, движущиеся фигуры людей. Я с удивлением спросила у Тани: «Да ведь Волга осталась далеко позади, что же это?» «Это мираж, — ответила Таня. — Редко, но это бывает в здешних местах». Я разахалась и все не могла поверить, что это мне только кажется, а на самом деле ничего подобного нет.
Мы подъехали к Никифорову и остановились у одноэтажного бревенчатого дома с террасой, окруженного садом. Сторож Яков открыл нам дверь. Был уже вечер, и на небе светил узкий серп луны. Кучер сказал, что Петр Николаевич ждет нас к ужину у себя в доме. Мы обещали прийти, как только снимем верхнее платье и приведем себя в порядок.
В это время появилась величественная фигура старого сенбернара Лучка — собаки, подаренной когда-то Вере Николаевне ее товарищем по шлиссельбургскому заключению Лукашевичем. Собака была изрядно стара, но еще внушительна. Она радостно приветствовала Таню и Сережу, которые принялись гладить и ласкать старого товарища. Потом, взявшись за руки (я тоже была включена в этот хоровод), мы стали кружиться вокруг Лучка, причем и Таня и Сережа, совершая этот обрядовый танец, напевали, смешно не произнося твердого звука [л]: «Ууки, Ууки, Ууки, Уу, поглядите на ууну!» Что должно было означать: «Луки, Луки, Луки, Лу, поглядите на луну!». Мы вертелись все быстрее и быстрее, Лучок, стоя в центре, только поворачивал головой в разные стороны. Наконец традиционный обрядовый пляс кончился, мы разомкнули руки, и Лучок стал подходить по очереди ко всем, подставляя голову и спину, чтобы его погладили. Мне же он, однако, как чужой и не внушающей доверия подставил мохнатую спину и хвост. Что же, я покорно погладила их.
69
Записано 28 ноября 1976 года.
70
Записи начала этой главы сделаны 28 и 29 ноября 1976 года.