«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Остановлюсь на этом. И если справлюсь, то смогу сказать: Feci quod potui, faciant meliora potentes[61]. А вероятно, и сделали. Знаю, что Коля Анциферов написал об эрмитажниках в своих воспоминаниях. Да как до них добраться!
Итак, в 1910 году состоялось событие чрезвычайно важное. Мы с Таней стали членами кружка, который впоследствии назывался Эрмитажным кружком. В него входили студенты Петербургского университета и курсистки Бестужевских курсов.
У нас с Таней был друг детства, Толя Серебряков, сын народовольца Эспера Александровича Серебрякова. Детство свое он провел в Англии, где в эмиграции жили его родители. Приехал в Петербург, когда ему было лет тринадцать-четырнадцать. Стал бывать в семье Стахевичей — друзей его родителей. Тут-то мы с ним познакомились и подружились. Вместе ходили на лыжах, катались на коньках. Он сдал экзамены при одной из петербургских гимназий и поступил в университет в то же время, что и мы — на курсы. Он-то и рекомендовал нас с Таней своим университетским друзьям как подходящих членов кружка, организовавшегося в то время в университете. Центром и организатором его был Н. П. Анциферов. Целью кружка была подготовка кадров экскурсоводов по музеям Петербурга для приезжающих на летние каникулы народных учителей, учителей сельских школ и т. п. Кажется, кружок такой уже существовал в университете и раньше, но ввиду ареста его организаторов прекратил свое существование. И вот теперь создавался заново.
Хорошо помню, как в первый раз мы собрались в комнатке нашей бестужевки Тани Оберучевой, жившей где-то на 4-й линии Васильевского острова вместе с подругой Валей Табунщиковой (или Валей Красовской, точно не помню). Хорошо запомнила из студентов Колю Анциферова, Льва Чикаленко, нашего друга Толю Серебрякова, Сашу Гизетти. Из девушек — мы, три подружки: Таня Стахевич, я, Вера Михайлова, еще хозяйка комнаты Таня Оберучева и одна из Валь; вторая тоже присутствовала. Кажется, на этом первом собрании была и Людмила Завалишина. Позднее установился твердый состав кружка.
Нужно подробнее сказать о мужской его части.
Андрюша Тищенко — сын тогдашнего проректора Петербургского университета, умный, талантливый и серьезный юноша, специализировавшийся по русской истории; он состоял в кружке с 1912 года.
Коля Анциферов — историк, один из любимых учеников профессора Гревса, глава и центр кружка, с внешностью сельского учителя с картин Богданова-Бельского. Весь его внешний облик — необыкновенно привлекательный, располагавший к нему всех, приходивших с ним в соприкосновение. Этический авторитет его был непререкаем. Его увлечение Франциском Ассизским давало повод к дружеским подтруниваниям, впрочем, всегда доброжелательным и беззлобным.
Эрмитажный кружок. В верхнем ряду третий слева Н. П. Анциферов; второй справа — Л. Е. Чикаленко. В среднем ряду: первый слева Ф. А. Фьельструп, третья слева — Т. С. Стахевич. В нижнем ряду второй слева — Г. Э. Петри; пятая слева — М. М. Левис, крайняя справа — Т. Оберучева
Его приятель еще с киевских времен (кажется, они оба кончали там гимназию) Левко Чикаленко — антрополог, украинец с сильным уклоном к национализму.
Георгий Эдуардович Петри — тоже студент исторического факультета. В просторечии звали его Котик Петри, или «сын атласа Петри», или еще χαλος χαγαθος[63] — до того был учен, умен и примерен.
Затем Алексей Петрович Смирнов, тоже ученик Гревса,
Алексей Викторович Шмидт (по прозванию Мальчик Шмидт, так как годами был младше всех) — египтолог еще со школьной скамьи, длинный резковатый и задиристый.
Саша Гизетти, племянник профессора Гревса, с бородой венецианского дожа. Ходили слухи, что в Венеции имелось палаццо Гизетти, принадлежавшее будто бы его отдаленным предкам.
61
Я сделал что мог; кто может, пусть сделает лучше (лат.).
62
Записано 6 августа, 19 и 26 сентября 1976 года.
63
«Калос кагатос» (греч.) — «прекрасный телом и душой».