«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Но зато как приятно было находиться в обществе умных и милых сверстников, хотя сперва я очень дичилась, и мне казалось, что я малообразованная и глупая девчонка в сравнении с этими талантливыми юношами. Да, вероятно, это так и было.
Тетрадь четвертая
1910-1920
25 ноября 1976 года
Вот и два месяца прошло со времени последней записи. Да почему-то никак не пишется. То простуда одолевала, то настроения не было. Надо, однако, взять себя в руки и продолжать.
Попробую перейти к другой теме и рассказать о важном событии, происшедшем в начале 1911 года и сыгравшем большую роль в судьбе нашего узкого кружка пяти «островитянок».
Я уже писала о том, что смерть Льва Николаевича Толстого осенью 1910 года сопровождалась всякого рода волнениями, демонстрациями среди молодежи высших учебных заведений. Многие курсистки наших Бестужевских курсов принимали в этом движении большое участие. Некоторые были арестованы. Среди них и наша приятельница Вера Михайловна Михайлова, правда вскоре освобожденная. В связи с этим полиция заняла здание курсов. Курсистки (большинство) заявили, что не станут заниматься и слушать лекции, если полиция не освободит помещения курсов. Стали собираться сходки. Выступали на них и девушки, и наши профессора. Тут уж было не до занятий. Курсы решено было закрыть до следующего учебного года. Многие из профессоров были против, так же как некоторые из слушательниц. Но меньшинство покорилось решению большинства, а штрейкбрехеров среди нас не было.
Мы с Таней решили заниматься дома, готовиться к очередным экзаменам. В общем, академический год пропадал, вернее, выпадал, и наше пребывание на курсах должно было задержаться на год. Нас это мало смущало.
У нас (нашей пятерки) был обычай каждый год на Вербной неделе ходить сообща на базар. Покупать там чертиков, сладости, всякие «уйди-уйди», «балерину Фоку», которая танцует «без отдыха и срока» и прочие смешные и забавные вещи, которые там продавались[67].
На этот раз мы должны были все собраться у Манцочки часов в одиннадцать утра и оттуда двинуться дальше. Не помню точно, где в тот год происходил базар, не то на Конногвардейском бульваре, не то в Гостином дворе.
Мария Михайловна Левис. 1911 г.
Мария Исааковна Брик (Манца) и Мария Михайловна. 1913 г.
Таня и я пришли на квартиру Манцочки вовремя. Но, к нашему изумлению, ни самой Манцочки, ни Веры Пастуховой, ни Лёси не было. Одна из сестер Манцочки сказала, что около часу назад Вера Пастухова звонила по телефону, и Манцочка спешно куда-то направилась, кажется, к Лёсе. Просила нас подождать. Она должна была скоро вернуться. Мы стали ждать. Ждали изрядно долго. Затем пришла Манцочка (пришла ли Лёся, не помню). Она была взволнована и смущена. И рассказала нам следующее.
Утром раздался телефонный звонок. Это была Вера. Она просила Манцочку не медля ни минуты отправиться на квартиру к Лёсе и предупредить ее, чтобы та не удивилась, если к ней придет незнакомый человек и передаст запечатанное письмо, адресованное Вере. Она должна была сама это сделать, но проспала и не успеет добежать до Лёси. Обязательная Манцочка тотчас же побежала к Лёсе, жившей неподалеку. Запыхавшись, она едва успела сказать Лёсе, вышедшей к ней в утреннем халатике, о Верином поручении. Лёся ахнула от удивления. В этот момент раздался звонок в прихожей, и Лёся, открыв дверь, впустила неизвестного человека, который, внимательно оглядев двух девушек, протянул письмо, находившееся у него в руках. Лёся взяла письмо и сказала, что передаст по назначению. Еще раз внимательно поглядев на девушек, он молча вышел.
Август 1913 г. В первом ряду — Раиса Михайловна, Елизавета Борисовна, Миша Барон. Сзади, с бородкой, — Сеня Барон
Мы, ничего не поняв, добродушно ругнули Веру, но все же настроение у нас было испорчено, и, право, не помню, пошли ли мы тогда на базар. Вряд ли. Лёся, очевидно, пошла отдавать Вере злополучное письмо. Я успела, однако, похвастаться и показала только что полученный подарок двоюродного брата — изящные визитные карточки, на которых было отпечатано: «Мария Михайловна Левис». Одну из карточек я положила в гостиной в вазочку, где хранились визитные карточки визитеров, не заставших дома хозяев.
66
Записано 25 ноября 1976 года.
67
Все эти самодельные игрушки хорошо описаны в книге В. С. Шефнера «Имя для птицы, или Чаепитие на желтой веранде» (1975), в главе 33 («В гостях у кошки домашней»):
Возле входа в Зоосад стояли продавцы самодельных игрушек. У одного из них на длинных витых проволочках вздрагивали и приплясывали красноголовые обезьянки с туловищами из заячьего меха и с конечностями из пружинок. Продающий выкрикивал:
— А вот балерина Фока, танцует без отдыха, без срока!
Другой предлагал прохожим приобрести «тещин язык» — яркую бумажную трубочку, совсем небольшую; стоило приложить ее к губам и подуть в нее — трубочка вырастала, удлинялась, раздваивалась на конце, как змеиный язык, и начинала верещать довольно противно. Еще интереснее был «морской черт, или подводный американский житель»: в стеклянной запаянной наглухо пробирке плавал черный, круглоголовый рогатый чертик с зелеными глазами; когда вы чуть наклоняли склянку, он тотчас же всплывал вверх, — в этом и заключался весь фокус. Помню и такую забавную штучку — «уйди-уйди», ее всегда продавали на вербных базарах: к короткому деревянному мундштуку прикреплена сморщенная резина; дуешь в мундштучок — и на конце его возникает шар; перестаешь дуть, то закрываешь, то открываешь отверстие в мундштуке, и воздух, выбиваясь из шара, издает гнусавый, капризный, ноющий звук, в котором действительно слышится «уйди, уйди». — Примеч. Д. Д. Маркович.