«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Наконец, бесспорный красавец северного типа Федор Артурович Фьельструп — по матери англичанин, по отцу датчанин, но считавший себя чисто русским, юноша западно-европейской внешности, прекрасно воспитанный, обаятельный внешне и внутренне. Прозывался Тэдди, а позднее (с моей легкой руки) Рыцарем Фаф’ом. Он был сначала на романо-германском отделении, потом сделался этнографом.
Затем упомяну нашего друга детства Толю Серебрякова, милого и миловидного, способного и необыкновенно доброго, вечно занятого тысячью дел, вечно взволнованного, плохо произносившего русское «р» (из-за его английского воспитания) и поэтому слегка картавившего и шепелявившего. Мы с Таней называли его «ангел в студенческой форме».
Наконец, упомяну еще Глеба Анатольевича Бонч-Осмоловского, хоть он сделался членом нашего кружка позднее, вероятно, в 1913 году. Если в воспоминаниях дойду до этого года, тогда опишу, как непросто он был принят в наш к тому времени очень прочно сдружившийся кружок. Он был учеником профессора Спицина, начал с этнографии, потом сделался видным археологом. Он стал с течением времени моим самым близким другом на какой-то период. Позднее жизнь развела нас. И об этом расскажу, если в своих воспоминаниях дойду до этих лет моей жизни.
Глеб Анатольевич Бонч-Осмоловский
Было еще два члена нашего кружка: студенты Вознесенский и Георгиевский; но о них ничего не могу сказать. Они как-то не слились с нашим коллективом и исчезли скоро, ничем себя в смысле занятий в кружке не проявив.
Если говорить о женской части кружка, то Таня Стахевич была наиболее яркой из всех девушек, с уже определившимися интересами в области римской истории: она занималась в семинаре профессора М. И. Ростовцева. Мое же внимание все больше привлекали история Греции, греческие искусство и литература. Вера Михайловна Михайлова (с профилем Александра Македонского) тоже занималась в семинаре Михаила Ивановича и была вечно перегружена частными уроками для заработка. Татьяна Николаевна Оберучева (будущая жена Анциферова), прелестная худенькая девушка, изучала русскую историю. Валя Табунщикова (позднее Прушакевич, по мужу), с красивой головой Афины Паллады, тоже историчка с уклоном к древней истории. Людмила Завалишина (позднее жена Толи Серебрякова), дочь народовольца Федора Завалишина, училась у профессора Зелинского. Валентина Красовская (потом, по мужу, Померанцева), тоже занимавшаяся русской историей, позднее стала артисткой. Лёля Флеккельс (жена Гизетти) и Елизавета Федоровна Лютер были ученицами профессора Гревса[64].
Итак, каждый член нашего кружка должен был взять тему по своей специальности (мы начали с изучения Эрмитажа), подготовить доклад по определенному разделу и провести пробную экскурсию с товарищами по кружку.
Не знаю, все ли члены кружка успели провести такие пробные экскурсии. Запомнила экскурсию, которую провел по отделу египетских древностей Алексей Викторович Шмидт. Потом помню, как долго и тщательно готовила я свой доклад-экскурсию по чернофигурным и краснофигурным греческим вазам.
«Бонч, Манцочка, я, Таня, Левко». Рисунок М. М. Левис (1914–1915)
Администрация Эрмитажа пошла нам навстречу. Мы все получили постоянные пропуска в музей даже в дни и часы, закрытые для посетителей. Профессора Бестужевских курсов тоже охотно обещали свою помощь, если бы она понадобилась.
Помню, как я волновалась во время доклада. А по окончании его вдруг услышала голос Андрюши Тищенко: «Господа, не напоминает ли эта картина вам что-то? — И процитировал: — По складам читает мужичкам дитя![65]» Действительно, среди моих рослых коллег я совсем пропадала и напрягала голос, чтобы им всем было слышно. Но все сошло вполне благополучно.
Таня делала доклад по римской скульптуре, Андрей Тищенко сделал интересный доклад по русским древностям, Фьельструп — по отделу оружия. И т. д.
Но дело не ограничилось только собраниями по поводу наших эрмитажных дел. Скоро мы очень сдружились и стали собираться друг у друга раз в неделю или в две — как удавалось. О чем только не говорилось на этих собраниях: и литература, и политика, и вопросы нравственного порядка — все обсуждалось нами.
Вместе ходили на каток, а в пасхальную ночь, бывало, целой группой бродили по городу до самого утра. Иногда вместе встречали Новый год.
Правда, танцевать наши серьезные мальчики не умели (за исключением благовоспитанного Федора Артуровича, с которым очень ловко и удобно было танцевать вальс и прочие модные тогда танцы). А танцевать я любила и делала это неплохо.
64
Здесь заканчивается третья тетрадь, следующие записи об Эрмитажном кружке Мария Михайловна делает в четвертой тетради 19 и 26 сентября 1976 года, но мы сочли целесообразным не разрывать главу. — Примеч. ред.
65
Неверно процитированное стихотворение А. Майкова «Картинка»:
И, с трудом от слова к слову Пальчиком водя, По печатному читает Мужичкам дитя.— Примеч. Д. Д. Маркович.