«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Кроме занятий на курсах, подготовки к семинарам, к экзаменам, что занимало у нас почти весь день, мы все же выкраивали время для посещения театров, художественных выставок. Увлекались тогда сильно выставками «Мира искусств». Этому способствовала и наша дружба с В. И. Шухаевым и художниками мастерской профессора Кардовского.

Почему-то запомнилось посещение концерта, где выступал поэт Бальмонт, пользовавшийся в то время огромной известностью. Проще говоря, он был тогда в моде. Я не очень любила этого поэта, он мне казался цветистым, пристрастным к внешней красочности и красивости.

Зал был полон. На эстраде появился человек небольшого роста с рыжеватыми волосами, полный сознания своего величия и значения. Публика рассаживалась, кашляла, сморкалась. Он стоял молча, ожидая наступления полной тишины (самовлюбленный и самолюбивый червяк — пронеслось у меня в голове). Когда последний придушенный и смущенный кашель затих, он начал читать. Читал много, ему аплодировали тоже много и восторженно. Но вдруг, когда он произнес несколько в нос и очень как-то выспренне: «Ориона три звезды…» — в полной и благоговейной тишине вдруг раздался громкий храп человека, сидевшего на два или три ряда впереди нас с Таней. Я как сейчас помню этого человека: он был полноват, среднего возраста и лысоват. Мы с Таней его заприметили уже давно. Он имел усталый вид; время от времени склонялся то в одну сторону, то в другую, затем как-то встряхивался. Очевидно, спать ему очень хотелось, и он заснул наконец по-настоящему. Это было так неожиданно и смешно, что мы с Таней засмеялись и стали перешептываться. Позади нас сидели два молодых человека, как оказалось потом, студенты и почитатели Бальмонта. Они возмутились нашим поведением и зашипели нам в спину: «Перестаньте смеяться, перестаньте болтать, глупые девчонки, вы мешаете слушать». Впоследствии один из этих молодых людей, Л. Е. Чикаленко, стал Таниным мужем. Но в тот вечер они даже не были знакомы.