От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Дело в том, что во втором номере «Вперед!» была напечатана статья «Революционеры из привилегированной среды», содержание которой не только шло вразрез с заветнейшими убеждениями Ткачева, но и оскорбляло всю русскую эмиграцию того времени. Автор статьи не пожалел ярких красок, рисуя революционные кружки и группы. В громадном большинстве люди, называющие себя революционерами, не имеют, по мнению автора этой статьи, ничего общего с революцией. Это поверхностные, легкомысленные люди, всегда готовые изменить свои убеждения, неспособные на практическую работу, отличающиеся громадным самомнением и таким же невежеством, кокетничающие своим радикализмом, заимствовавшие свою «революционную» мудрость из двадцатых рук, на ходу поймавшие ходячие фразы и повторяющие их, не вникая в их смысл. Все это происходило потому, что, вопреки распространенному мнению, русская интеллигенция не только не отличается любовью к народу и преданностью революционному делу, а напротив – по своему положению в обществе прямо заинтересована не в ниспровержении, а в сохранении существующего строя. Для того чтобы стать действительно полезными работниками революции, выходцы из привилегированной среды должны переродиться, перевоспитать себя умственно и нравственно и лишь после этого браться за революционную деятельность.
Легко себе представить, какой взрыв негодования должна была вызвать среди эмиграции эта статья. Если верить одному из эмигрантов того времени, ставшему впоследствии ренегатом, Дьякову-Незлобину, – а не верить ему в данном случае нет никаких оснований, – некоторые из эмигрантов доходили до того, что обвиняли «стародума» Лаврова в сотрудничестве с III отделением и предавали книжку «Вперед!» сожжению[147].
Ткачев имел особые основания быть недовольным помещением в журнале такой статьи. Дело в том, что в ней автор решительно восставал против якобинских тенденций в революционном движении. По мнению автора, время, когда интеллигенция рассчитывала собственными силами произвести переворот, захватить власть и облагодетельствовать народ при помощи декретов, прошло: «лишь сам[148] народ в состоянии себя освободить от всех своих эксплоататоров, лишь сам рабочий люд может уничтожить до тла государственное здание; лишь его руками, по его мысли, по его воле может быть создано на развалинах старого – новое человеческое общество».
Таким образом выводы автора статьи были направлены прямо против тех взглядов на движущие силы русской революции, которые Ткачев обосновывал в своих статьях еще в 60-х годах[149]. Понятно, что он не мог примириться с появлением такой статьи в журнале, в котором он собирался принять участие.
Ткачев приехал в Цюрих в конце декабря 1873 г. Давно уже поджидавший его Лавров принял Ткачева весьма радушно[150] и поспешил специальной заметкой во 2-й книжке «Вперед!» оповестить читателей об его удачном бегстве.
Полагая, что включение в состав ближайших и постоянных сотрудников журнала само по себе открывает ему возможность воздействовать на его направление, Ткачев на первых порах не считал нужным добиваться формального определения степени своего участия в редактировании «Вперед!». – «Мне и на ум тогда не приходило, – пишет он, – определять какими-нибудь формальными договорами мои отношения к редактору, мое право на контроль и вмешательство в деле журнала, в его направление»[151]. Однако, нет сомнений в том, что Ткачев уже в это время не скрывал от Лаврова ни своего недовольства программою «Вперед!», ни своего желания изменить его физиономию. Это видно из слов самого Лаврова в его «Народниках-пропагандистах». Сообщив, что Ткачев приехал в Цюрих как сотрудник «Вперед!», Лавров добавляет: «Из разговоров его можно было заключить, что он как бы прислан русскими кружками (собственно не сторонниками „Вперед!“) для внесения в это издание элемента более соответствующего настроению духа в русской молодежи»[152]. Здесь необходимо коснуться вопроса о том, насколько претензии Ткачева имели за собою реальное основание. Был ли он действительно уполномочен какими-либо революционными кружками на то, чтобы добиваться изменения направления «Вперед!»? Давались ли ему кем-либо соответствующие поручения? У нас нет данных для того, чтобы категорически разрешать эти вопросы в том или ином смысле. Однако, надо думать, что никаких формальных полномочий никто Ткачеву не давал. Иначе он не преминул бы упомянуть об этом в своих «Задачах революционной пропаганды» при рассказе о том, как произошел его разрыв с Лавровым. Между тем он ограничивается лишь следующими словами: «Живя в ссылке, я получил несколько заявлений, частью анонимных, частью с подписями, приглашавших меня оставить ссылку, ехать за границу и принять участие в только что возникшем тогда органе „русской радикальной революционной партии“ – „Вперед!“… Я счел своею обязанностью последовать сделанным мне приглашениям»[153].
147
А. Незлобин, Кружковщина, изд. 2-е, Одесса 1880 г., стр. 59, 445, 447. Сам Лавров впоследствии отрекался от солидарности с автором статьи «Революционеры из привилегированной среды». См. его «Русской социально-революционной молодежи», Лондон 1874 г., стр. 9 – 10.
148
Разрядка здесь и ниже – автора статьи.
149
Подробнее об этом см. в нашей книжке «П.Н. Ткачев и революционное движение 1860-х годов», М. 1922 г., гл. VII.
150
«Меня встретили в Цюрихе с радостью, мои предложения (о сотрудничестве. – Б.К.) приняли», – писал Ткачев. См. его «Задачи революционной пропаганды в России», стр. 6. – «Редакция приняла с удовольствием сотрудничество талантливого автора», – говорит Лавров. См. его «Народники-пропагандисты», стр. 74 – 75.
151
Ткачев, Задачи революционной пропаганды, стр. 1 – 2.
152
Там же, стр. 6.
153
Ткачев, Задачи революционной пропаганды, стр. 74.