Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Возможность соединения своего понимания «женщины» и «человека» Денисьевская обнаружила благодаря статье российской феминистки Александры Коллонтай «Новая женщина». В этой статье 1913 года Коллонтай провозгласила возникновение нового типа женщины как общественного типа: молодой работницы фабрики или конторской служащей — типа, порожденного новой экономической реальностью и широко распространяющегося в России и за границей. Такая женщина была материально самостоятельна и напориста, не состояла в официальном браке, была психологически независима и свободна. Она противостояла «женщине прошлого», жалкому дополнению к своему мужу. Современная женщина боролась против традиционного положения, сводящего ее к телу и делающего из нее рабу супруга. Дерзкое мировоззрение обрекало «новую женщину» на одиночество — она не могла ожидать, что мужчины будут по-настоящему любить ее. Все, что мужчины могли предложить ей, — это физиологическое удовлетворение; реализовывала же себя новая женщина на работе и в общественной жизни. Она знала, однако, что в будущем появятся мужчины с другим устройством души. Они будут способны на истинную товарищескую любовь, не сводящую женщину к объекту[188].

Денисьевская писала, что, читая эту статью, она поняла себя как «новую женщину». Она может вести общественно и нравственно осмысленную жизнь, не испытывая необходимости подавлять свои инстинктивные влечения. Такая модель была привлекательна не только тем, что соединяла физиологию с нравственностью и представлялась новой и прогрессивной, но и тем, что объясняла участь самой Денисьевской, молодой одинокой женщины. Одна из литературных героинь, упоминавшихся Коллонтай, вела дневник, в котором звучала тема одиночества, знакомая Денисьевской по собственному опыту: «Я привыкла жить одна, но сегодня я себя чувствую такой одинокой… Разве я не самостоятельная, не свободная?.. И… ужасно одинокая». Комментируя эту запись, Коллонтай уверенно предлагала способ избавления героини от мучений: «Не слышим ли мы в этой жалобе [голос] женщины прошлого, привыкшей слышать вокруг себя знакомые, любимые голоса, ощущать чью-то привычную ласку?»[189] Новая женщина Коллонтай решительно противостоит этим традиционным порывам: «И ушла, тихо улыбнувшись ему на прощанье, ушла искать своего задуманного счастья — мечту, унося с собою думу свою, будто одна она на земле и будто все надобно ей одной устроить по-новому»[190]. Одиночество здесь не столько проклятие, сколько достижение, первый шаг к самореализации в качестве современной женщины.