Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Глава 4

Интеллигенция перед судом. Зинаида Денисьевская

Когда осенью 1917 года к власти в России пришли большевики, Зинаида Денисьевская была 30-летней школьной учительницей в Воронеже, столице губернии, располагавшейся в центральном сельскохозяйственном районе страны. В ее дневнике нашлось мало добрых слов для новой власти: «Меня тревожит и пугает победа большевиков. Я им не верю. У них нет ни честности, ни ума; я не говорю об исключениях, но в массе своей они темные и злые». Однако двенадцать лет спустя Денисьевская отметила происходящую с ней перемену: «В течение всего последнего года я бессознательно становлюсь „социалисткой“, я начинаю понимать коммунизм». Еще год спустя она признавалась: «В течение 12 лет меня перевоспитывает жизнь, и только за последнее время стала я доверять партии и власти». Прежние взгляды на жизнь казались ей теперь «странными и смешными». Клеймя свое прошлое «неведение, непонимание», Денисьевская в конце концов превратилась из учительницы, попрекавшей коммунистов «бескультурьем», в ученицу, внимательно и жадно изучающую новые формы жизни[177].

Денисьевская вела дневник с 1900 года, когда она была 13-летней школьницей, вплоть до своей безвременной смерти в 1933 году. Он уникален в смысле объема и глубины самоанализа. «Внешний срез» дневника дает возможность проследить последовательность мыслей и порой поразительных признаний, которые привели Денисьевскую от осуждения большевиков в 1917 году к безусловной их поддержке в конце 1920-х. Но даты начала и окончания ведения дневника позволяют шире взглянуть на то, как развивался ее самоанализ в течение нескольких десятилетий резких общественно-политических изменений: распада социально-политического порядка Российской империи, революционных потрясений, первых лет нового режима, стремящегося переделать человеческие отношения и создать новый мир. Самоосмысление Денисьевской предшествовало приходу советской власти; революция 1917 года произошла, когда ее представления о своей личности были уже вполне развиты и сформулированы. Именно с точки зрения этих представлений она критиковала большевиков за их темноту и безликость. И тем не менее с течением времени она променяла личную автономию на ценность, которая показалась ей бесконечно более высокой, значительной и осмысленной. Дневник Денисьевской, подробно фиксирующий ее критическое осмысление самой себя на шкале между «индивидуализмом» и «коллективизмом» в ходе политической революции и социального преобразования, заметно отличается от обычных описаний коллективистской советской системы, посягающей на автономию ее граждан.