«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания
- Автор: Левис Мария Михайловна
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Кабинетный ученый
- ISBN: 978-5-7525-3068-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания». Краткое содержание книги:
Написанные без затей, как пишутся все личные дневники и письма, адресованные прежде всего близким, эти воспоминания полны удивительной энергией жизнелюбивой натуры рассказчицы, не просто принимавшей все, что ни пошлет ей век, но словно бы выступавшей этому всему навстречу.
Как-то с ним разговорилась Валентина Васильевна Фомина — старшая сестра Лёси, кончившая к тому времени два учебных заведения и преподававшая в городской четырехклассной школе где-то в районе Гавани. Молодой человек представился — «поэт Игорь Северянин». Увы, в то время никто из нас такого поэта не знал и не имел никакого представления о его произведениях. Впрочем, никого это не смутило.
Вскоре молодой поэт был приглашен в гости к сестрам Фоминым (это было, очевидно, в зиму 1909/10 года) на одну из вечеринок, устраиваемых энергичной Валей, куда приглашались художники — ученики Академии художеств под предводительством Васи Шухаева — рисовать программы для больших благотворительных вечеров в помощь нуждающимся курсисткам Бестужевских курсов, организатором коих являлась та же предприимчивая Валентина Васильевна. Кроме художников, приходили и знакомые студенты, и мы, девочки, и наши приятельницы.
К тому времени сестры Фомины поселились в доме архитектора Володихина на Среднем проспекте Васильевского острова (№ 9). Дом этот сдавался по отдельным комнатам. На каждом этаже была общая кухня. Каждая из сестер занимала отдельную комнату, которую она меблировала по своему вкусу, очень уютно. В комнате Лёси стояло пианино красного дерева, вывезенное из родительской квартиры.
Сама квартира была ликвидирована, а родители, купив себе дом в Севастополе, выехали туда на постоянное жительство. Отец хворал легкими, вышел в отставку и хотел переменить климат, так губительно действовавший на его здоровье. Выделив каждой дочери по сорок тысяч рублей, он положил их в банк на личный счет каждой. На проценты с этих денег они и должны были жить.
Старшая из сестер, Евгения Васильевна, окончив физико-математическое отделение Бестужевских курсов, поступила в Женский медицинский институт, который и заканчивала к этому времени. Ее ближайшей подругой была Котя Ивашева (Екатерина Петровна) — прямая потомица декабриста Ивашева. Одно время Женя даже жила у нее в небольшом деревянном доме на 6-й линии Васильевского острова, между Средним и Малым проспектами; туда мы ходили с Лёсей навещать Женю. В этом же доме жила и сестра Коти — Вера Петровна, по мужу ван дер Флит — со своей семьей. Но Женя и Котя на вечерах своих младших сестер не бывали. Обе были значительно старше нас и к тому же самым серьезным образом занимались своей медициной.
Итак, я говорила о вечеринках в доме Володихина. Художники шли туда охотно. Хозяйки были гостеприимны, чай подавался с разнообразными бутербродами и птифурами. Было порядочное количество миловидных девушек и вообще молодежи. Им предоставлялись карандаши, акварельные краски, листы ватманской бумаги. Вот в такое окружение и попал поэт Игорь Северянин. Помню, как он одевался и держался «под Оскара Уайлда».
Одно из его позднейших стихотворений было посвящено хорошенькой и веселой подруге Веры Пастуховой — Зое Черниковой:
В те времена он еще не печатался в толстых журналах, а издавал свои стихи отдельными тоненькими брошюрками разных цветов — розовыми, сиреневыми, голубыми. Мы с Таней были «осчастливлены» огромными пакетами, присланными по почте, в которые были вложены эти разноцветные книжечки. Мы прочли их. В одной из брошюрок была помещена поэма «Злата», кончавшаяся такой строкой: «Наутро умерла от хлороформа». Это показалось нам удивительно непоэтичным и смешным, и мы стали всем знакомым с пафосом декламировать его стихи, издеваясь над ними («бедная Злата — это она умерла от хлороформа»),
Валентина Васильевна пригласила Северянина участвовать в ближайшем же устроенном ею благотворительном концерте (кажется, в зале Кононова или другом такого же типа). Это было первое публичное выступление молодого поэта. Публики собралось много. Когда Северянин вышел на эстраду в своем черном костюме с очередной орхидеей в петлице и стал читать свои стихи — публика недоумевала. Какой-то «догадливый» слушатель пустил слух, что это пародии на стихи декадентов. Тогда публика успокоилась и каждое прочитанное стихотворение встречала бурными аплодисментами и хохотом. Мы, поняв, в чем дело, с ужасом ждали реакции автора. Но находчивая Валя, пройдя в артистическую, радостно пожимала руку поэта и говорила: «Поздравляю вас с огромным успехом! Слышите, как зал вам рукоплещет! Выйдите же на сцену и раскланяйтесь!» Он покорно вышел, очень серьезный, в своем черном костюме с орхидеей в петлице. Зал неистовствовал, бешено рукоплескал и хохотал. «Ну, вы довольны?» — спрашивала его Валя. «Да, конечно, успех огромный. Но почему они смеются?» — с недоумением спросил он. «От радости», — не задумываясь ответила Валя. Так произошло первое публичное выступление впоследствии столь известного поэта Игоря Северянина.