От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Другой пункт, значившийся в пассиве Лаврова, сводился к тому, что он сотрудничал в «Отечественных записках» Краевского как раз в те годы, когда этот журнал вел полемику против «нигилистов» «Современника», над головами которых в то время скапливались тучи правительственных репрессий. Что это сотрудничество не было случайным, что Лаврова связывали с «Отечественными записками» более или менее тесные связи, видно уже из того, что Лавров входил в состав комитета Литературного фонда в качестве представителя сотрудников этого журнала; это-то именно и имел в виду Ткачев, когда он в своей брошюре бросил в лицо Лаврову: «Вы работали в лагере Краевского, стояли под знаменем, служившим символом рутины».
Учтя революционный актив и пассив Лаврова, мы не удивимся отношению к Лаврову шестидесятников, действительно причастных к революционному движению. В общем это отношение было осторожное, частью враждебное, частью безразличное. Во всяком случае своего политического единомышленника и союзника они в Лаврове не видели. В их глазах он был человеком, быть может, безукоризненно честным в личных отношениях, но по своим убеждениям посторонним революционному движению. Такое отношение их к Лаврову сказывалось порою очень ярко.
В доказательство этого достаточно сослаться хотя бы на эпизод, известный нам по рассказу самого Лаврова. Осенью 1861 года на одном из собраний литературной молодежи Лавров встретился с Арт. Бенни, только что приехавшим из-за границы и, как говорили, привезшим с собою разные бумаги от Герцена и Тургенева, в том числе составленный Тургеневым проект конституции. Лаврова, несмотря на его присутствие на собрании, с этими документами познакомить не сочли удобным и нужным. «Меня считали очень умеренным, – вспоминает он. – В „Современнике“ и в „Русском слове“ печатались против меня статьи. Я не считал себя вправе спрашивать, чтобы мне показали эти бумаги, а те, до которых дело относилось, не находили нужным сообщать мне подобные вещи»[130].
Понятно, что при таких условиях арест Лаврова не вызвал в революционных кругах ничего, кроме удивления. В нем, говоря словами М.П. Сажина, усмотрели только то, что правительство «начало преследовать даже либералов»[131].
Не сделала Лаврова революционером и ссылка. Там он усидчиво продолжал свою научную работу, питая уверенность, что правительство поймет свою ошибку и вернет его в Петербург, так как он – «человек обыкновенных либеральных взглядов, которого довольно странно карать ссылкой».
Самое бегство Лаврова, как это неопровержимо доказано П. Витязевым, было связано с его научной работой. Убедившись, с одной стороны, в том, что в условиях ссыльной жизни дальнейшая научная работа для него невозможна, а с другой – в том, что правительство отнюдь не имеет в виду возвратить его в Петербург, Лавров решил бежать. «Я обязан доставить себе положение, в котором продолжение моих учено-литературных трудов было бы возможно», – писал он сыну, объясняя ему мотивы своего бегства[132].
Попав за границу и поселившись в Париже, Лавров, по выражению Витязева, «целиком уходит в научные работы». «В настоящую минуту, – пишет он сыну в 1870 году, – продолжение моих научных трудов составляет главную и едва ли не единственную цель моих занятий». Мало этого – он выражает готовность вернуться в Россию, если правительство разрешит ему жить в Петербурге[133].
Из сказанного выше ясно, что в то время, когда Лавров дал свое согласие на редактирование русского революционного журнала, он не был еще крепко связан с революционным движением[134] и если в нем проявлялся интерес к социализму и рабочему движению, то лишь теоретический, в связи с его научной работой по истории мысли.
Все это достаточно объясняет отношение Ткачева к Лаврову и показывает, что Ткачев имел полное основание не считать Лаврова человеком, подходящим к роли редактора революционного журнала.
Что же, однако, побудило петербургские революционные кружки при выборе редактора остановиться на Лаврове? Ведь им хорошо было известно, что его прошлое не дает никаких гарантий успешного выполнения им своих обязанностей. Нет никаких сомнений, что решающее значение для петербургских кружков имело то обстоятельство, что Лавров был автором «Исторических писем», тех самых «Исторических писем», которые их автор боялся опубликовать, считая, что они могут «подорвать его репутацию как ученого»[135], и которые, неожиданно для автора, стали евангелием народнической молодежи 70-х годов.
130
П. Лавров, И.С. Тургенев и развитие русского общества, «Вестник Народной воли», 1884, Женева, № 2, стр. 95. Не менее характерно, что предложение Л.Ф. Пантелеева о привлечении Лаврова в общество «Земля и воля» встретило решительную оппозицию со стороны его товарищей. «Не надо нам кабинетных людей, да еще метафизиков, – от них никакой пользы для нашего дела быть не может», – заявил П.И. Боков. Бокова поддержал Н.И. Утин, и предложение Пантелеева было отвергнуто, См. Л.Ф. Пантелеев, Из воспоминаний прошлого, сб. «П.Л. Лавров», Петроград 1922 г., стр. 425.
131
П. Витязев, Лавров в воспоминаниях современников, «Голос минувшего», 1915 г., № 9, стр. 136; № 10, стр. 113.
132
Подробно обо всем этом см. П. Витязев, Ссылка П.Л. Лаврова в Вологодскую губернию и его занятия антропологией, изд. Волог. общ. изуч. местн. края, Вологда 1915 г., и его же, П.Л. Лавров в 1870 – 1873 гг. в сб. «Материалы для биографии П.Л. Лаврова», вып. I, изд-во «Голос», Петроград 1921 г.
133
«Материалы для биографии», стр. 13 и 39.
134
Исследованиями П. Витязева вполне устанавливается, что значительную роль в решении Лаврова согласиться на редактирование журнала и тем самым вступить на революционный путь сыграло обстоятельство чисто личного характера, а именно – тяжелое внутреннее потрясение, вызнанное в нем смертью любимой женщины, опустошившее его душу и заглушившее в нем на время интерес к научной работе. См. «Материалы для биографии П.Л. Лаврова», стр. 21 и след.
135
«Голос минувшего», 1915 г., № 10, стр. 119.