Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
***
Январь
Время летит так быстро, оставляя по себе только воспоминания, словно картинки в калейдоскопе.
Все зимние каникулы, каждую свободную минутку, мы с Антоном проводим вместе. Смотрим фильмы — поздно вечером, когда мама уходит спать. Сидим под одним одеялом, завернувшись в него по самые головы, прижавшись как можно ближе. Антон смотрит в экран — внимательно, сосредоточенно — но рука его лежит на моем колене, а потом поднимается выше. Я задерживаю дыхание, а он улыбается и смотрит на меня так невинно, словно он здесь вовсе не при чем. А потом мы целуемся — я сижу на коленях Антона, а потом мы и вовсе лежим на полу и жесткий ворс ковра царапает мои локти и спину. Дверь не заперта, и я стараюсь прислушиваться к звукам в коридоре, но вскоре забываю и о маме, и обо всем на свете. Пускай судьба будет к нам благосклонна, пускай простит нас за наше легкомыслие и небрежность, пускай сохранит нашу тайну, ведь мы так молоды и времени у нас слишком мало.
***
Мы катаемся на санках. Мой шарф длинный и колючий, я прячу в него покрасневший нос. Антон хохочет, когда мы въезжем в сугроб и покрываемся снегом, будто рождественские елки. На город опускаются сумерки, мы вместе поднимаемся вгору. Сзади Антон волочит санки. Снег весело хрустит под нашими ногами. Он ловит меня за локоть, когда я поскальзываюсь, да так и держит до самого дома.
***
Антон приходит с Катей. Она подстриглась совсем коротко, «под мальчика».
— Что с тобой? — пораженно выдыхаю я и тут же прикусываю губу, смущенный своей бестактностью.
— Вот! И я точно так же сказал! — заявляет Антон, заставляя Катю фыркнуть.
— Это всего лишь волосы! Да что с вами такое?
— Тебе все равно идет, — произношу я и во фразе нет лукавства. Она красивая. Думаю, любой парень был бы рад быть рядом с ней.
«Кроме тебя, Краев?» — ехидно интересуется внутренний голос. Любопытство заставляет меня весь вечер наблюдать за ней, но это ни к чему не приводит. Я смотрю на Катю, Антон — на меня. И на самом-то деле меня интересует лишь Миронов, это его присутствие я ощущаю кожей, это его взгляды волнуют меня.
Мы с Катей остаемся наедине. Антон в ванной, я слышу, как шумит вода. Сегодня он ночует у меня и в глубине души мне хочется, чтобы Катя поскорее ушла. Она нравится мне, но я жадный. Я хочу Антона только для себя, а времени — только для нас. Мне и так приходится отпускать его в школу, домой, на курсы, к репетиторам, на тренировки — его жизнь течет еще и за этими стенами, и я знаю, что Антон хочет и меня вытащить во внешний мир. Ему кажется, что мне нужны друзья, какие-то социальные связи (какое же глупое выражение!), но мне на самом деле нужен только он. И мама, конечно. Моя семья.
— Он так счастлив с тобой, — произносит Катя задумчиво. Ее рука тянется к щеке, она хватает тонкими пальцами воздух — видимо, хочет поймать прядь волос, забывая, что они теперь совсем короткие.
— Надеюсь, — неловко пожимаю плечами.
— А ты? Ты счастлив, Кирилл? — спрашивает Катя.
— Да, — просто отвечаю я. Она кивает, улыбается мне. Потом ложится на мою кровать и тянет меня за рукав, заставляя лечь рядом.
В первую секунду я чувствую жуткую неловкость. Но потом она отпускает — медленно, мгновение за мгновением. Мы смотрим в потолок и молчим, и я вдруг ловлю себя на мысли, что доверяю Кате достаточно, чтобы заснуть в ее присутствии. Она — не мой друг, не стоит обманываться. Но она друг Антона, она заботится о нем, и она будет так нужна ему, когда меня не станет. От этих мыслей у меня жжется в носу и воздух в комнате будто пахнет раскаленным металлом. Слез нет, они копятся где-то внутри, ждут своего часа.
Катя будто чувствует мое состояние. Она поворачивается на бок, ко мне лицом и произносит тихо, но очень уверенно:
— Он счастлив, слышишь? Ты делаешь его счастливым. Это стоит того, не вздумай сомневаться.
Я киваю, мне хочется поблагодарить ее, но в комнату входит Антон. Он шутливо отчитывает нас за «измену», тоже забирается на кровать и уже через минуту мы все втроем заходимся в приступе хохота.
***
— Вам очень идет, Дарья Степановна, — произносит Антон в коридоре. Я отправляю в рот ложку супа и недоуменно хмурюсь. О чем это он?
— Спасибо, Антоша, — отвечает мама. Они входят на кухню, и я внимательнее присматриваюсь к ней. Господи, да она ведь подстриглась и, кажется, даже покрасилась, потому что в ее волосах нет больше ни единого седого волоска.
— Мам, ты что в парикмахерскую ходила? — с сомнением в голосе интересуюсь я. — Почему не сказала?
— Да, еще вчера, — кивает мама, и они с Антоном с пониманием переглядываются, мол, «что с этого дурачка взять». Ну, не заметил я! Убиться теперь что ли?
— Красиво, — ворчу я себе под нос, старательно вылавливая из супа лук. Вот зачем мама его кладет?
— Спасибо, милый, — смеется мама и целует меня в макушку. Не обижается, и то хорошо.
Позже, когда мы с Антоном закрываемся в моей спальне, я прикусываю губу, недоуменно хмурюсь и произношу, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Она годами стриглась у соседки. И не красилась никогда. А тут в парикмахерскую пошла. Зачем?
— Кирилл, не сходи с ума, — Антон закатывает глаза и тянет меня к себе на колени. — Она же не старая, это же нормально, что ей хочется хорошо выглядеть.
— Ты думаешь, у нее кто-то есть? — спрятав лицо у Антона на плече, спрашиваю я. Голос мой звучит глухо, но даже так в нем звучат раздраженные нотки. Я морщусь, потому что мне сейчас от самого себя противно.
— А даже если так? — вопросом на вопрос отвечает Миронов.
— Я не хочу, чтобы ее обидел кто-то.
— Ты просто маленький собственник, Кира, — улыбается Антон, целуя меня в висок. — Но если ты хорошенько подумаешь, то сам согласишься, что было бы неплохо, если бы у твоей мамы появился мужчина.
Я пытаюсь себе это представить, но мое мрачное настроение сказывается и на картинках, которые рождаются в моей голове. Я вижу возле мамы то какого-то бомжеватого урода, то высокомерного засранца. Да даже если бы это был нормальный мужчина, он бы все равно оказался в десятки, в сотни раз хуже папы!
— Эй, прекрати уже… — вырывает меня из раздумий голос Антона. — Она просто подстриглась, Кира. Это же ничего не значит. Я не думаю, что у нее сейчас отношения. Не делай из мухи слона.
Я согласно киваю, но все равно целый день мысленно возвращаюсь к этой ситуации. Что, если бы мама привела кого-то в дом? Как бы я находил с этим человеком общий язык? Как бы он вписался в наш образ жизни?
«Она может привести его сюда, когда ты умрешь», — злорадно нашептывает внутренний голос. — «У нее могут быть другие дети».
Я зажмуриваюсь до белых пятен перед глазами, стискиваю зубы до скрежета. Это не должно меня злить, потому что это нормально и даже правильно, что жизнь мамы и Антона продолжится и после моей смерти. Не закапывать же им себя живьем? Но я вдруг представляю, как время поглотит меня: сначала они будут думать обо мне постоянно, а потом все реже и реже, пока я не стану лишь призрачной тенью. Я знаю, что несправедлив к ним, что на самом деле они никогда не забудут меня. Но ревность, какая-то омерзительная жадность сжирает меня изнутри. Я думаю о людях, которые будут с ними позже, которым мама и Антон будут улыбаться, которых, возможно, будут любить, и я уже ненавижу этих людей. Потому что у них будет больше времени, им его не придется считать, как скупцу золотые монеты. А для меня каждая секунда — и наибольший дар, и злейший враг.
***
— Да-да, мама, все помню, не переживай, — я послушно целую ее в подставленную щеку и широко распахиваю дверь.
— Антоша, если что, звони, — велит мама и помахав нам на прощание, наконец-то выходит на лестничную клетку.