«Мы жили в эпоху необычайную…» Воспоминания

Однажды, когда я усердно упражнялась в пении романса Caro mio ben, credi mi al men…[51], из соседней комнаты послышался голос Васи Шухаева:

— Зачем вы учитесь петь? У вас же нет голоса!

Я спокойно отвечала:

— Я это знаю. Но мне хочется петь, а голос можно развить.

Через неделю, зайдя к нам снова и снова застав меня за вокальными упражнениями, он постоял, послушал и с удивлением сказал:

— А ведь вы правы, уже гораздо лучше звучит, и голос появляется. Ну что ж, продолжайте.

Когда в Петербург на гастроли приезжала итальянская опера, Лёся брала нам всем абонементы, и мы появлялись на галерке во главе с ее учителем Викентием Антоновичем Гаевским. Слышали и знаменитого Баттистини, и тенора Ансельми, и певца Нани, и Лину Кавальери, более знаменитую своей красотой, нежели пением. Пели они божественно, но играли… да никак не играли. Останавливались перед рампой и, бросая обольстительные улыбки в публику, пели — как ангелы.

Лёся увлекалась и тенором Ансельми, а в Баттистини, хотя он был уже далеко немолод, совсем влюбилась. Она проникла за кулисы и перезнакомилась со всеми певцами. Так что не только она, но и мы все получали их фотографии с автографами. Денег у Лёси тогда не было, а она считала своим долгом каждый раз посылать своим любимцам на сцену цветы. Ансельми она всякий раз подносила букет белых роз с фиалками посередине, а Баттистини что-то менее утонченное, но более яркое. Дело дошло до того, что, когда отсутствовавшие родители вернулись домой, они не досчитались каких-то ценных бронзовых канделябров и еще чего-то, что она успела продать татарам, ходившим по дворам и покупавшим всякие вещи за бесценок, но платившим наличными. Кроме того, когда итальянская опера отправилась в Москву, а затем в Киев и Харьков, она отправилась вслед за труппой. Пожилой Баттистини — кажется, это было в Харькове — решил, наконец, образумить Лёсю. Говорили они по-французски, так как итальянским языком она еще как следует овладеть не успела. «Дитя мое, — сказал он ей, — не думаете ли вы, что вам пора вернуться домой? Ваши родители, вероятно, беспокоятся? Я очень советую вам уехать как можно скорее». Он почти насильно заставил ее вернуться домой. Думаю, что не только забота о ее родителях диктовала ему такой образ действий. Просто Лёся была недостаточно хороша собой, чтобы пленить его. Все это она сама рассказала нам по возвращении.