Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Определенное влияние на позиции противоборствующих сторон оказывала деятельность османской дипломатии. Как и в предыдущие годы, проблемой номер один для султанских политиков оставалась не слишком удачно протекавшая Кандийская война с Венецией, осложнявшаяся напряженной внутренней обстановкой, включая многочисленные восстания в различных частях Османского государства. В этих условиях Порта избегала осложнений на иных направлениях политики, в частности стремилась предотвратить всякую опасность в черноморском бассейне, отвлекавшую туда военные силы. Активизацию действий донских казаков на Черном море стамбульский двор связывал с ухудшением крымско-украинских отношений. В Стамбуле боялись, что дальнейшее развитие событий в таком направлении приведет к включению в эти операции украинских казаков, и потому приблизительно с января-февраля 1655 г. развернули активность с целью изменить столь невыгодную для Порты перспективу. Примерно в середине марта 1655 г. в Бахчисарай прибыл султанский чауш с рекомендацией хану не вмешиваться в войну между Речью Посполитой и Украиной, держать крымские и ногайские орды дома для обороны, ожидать исхода польско-украинской борьбы и, если она не закончится миром, помочь в дальнейшем тому, «кто будет сильнее»[436]. Основы политики Османов по отношению к враждующим сторонам изложены в этих указаниях вполне четко.

Одновременно правительство Мехмеда IV вступило в прямые контакты с Б. Хмельницким, стремясь, в частности, восстановить крымско-украинский союз. Сторонником такого решения был влиятельный Сиявуш, паша силистрийский. В середине марта 1655 г. его посланец убеждал молдавского господаря Георгия Штефана взяться за осуществление столь «важного и выгодного» дела, имеющего первостепенное значение для Порты[437]. Ориентировочно в марте 1655 г. на Украину отправилось посольство от падишаха во главе с Шахин-агой, везшее письма везира и Сиявуша, прибыло в Чигирин 3 апреля. Примерно в середине апреля оно отправилось в обратный путь вместе с украинскими представителями[438]. Переговоры с последними прошли в Стамбуле в конце мая — июле 1655 г., когда там находился и польский «малый посол» каштелян калишский В. Бечиньский[439]. Как и обычно, из-за скудости и противоречивости источников нелегко определить конкретное содержание и ход бесед в османской столице, а также принятые султанскими властями политические решения. Очевидно, главной задачей украинского посольства было (как и в 1654 г.) повлиять через Порту на позицию крымских и ногайских татар и предотвратить их дальнейшую помощь Речи Посполитой. Судя по ответной грамоте султана, в украинских предложениях речь шла, по сути дела, о номинальной зависимости[440]. В данной связи обращает на себя внимание сообщение трансильванского резидента из Стамбула от 14 июня 1655 г. со слов его турецкого информатора, что посол Б. Хмельницкого добивался передачи гетману Каменецкого санджака, видимо, в качестве удельного княжества и на вассальных правах, при выплате крупных сумм, а Львовщины — «иному достойному человеку»[441]. Если учесть, что во время переговоров с А. С. Матвеевым и Ф. Ф. Порошиным в конце 1654 — начале 1655 г. Б. Хмельницкий выдвинул план похода в Западную Украину, а во второй половине 1655 г. осуществил его, то приведенные сведения покажутся вполне вероятными.