Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

На первых порах правительство Яна Казимира заботилось в основном о дальнейшем ведении войны на востоке. Фактически эту цель преследовало посольство В. Бечиньского в Порту в середине февраля 1655 г. В разосланных во второй половине февраля 1655 г. королевских универсалах на сеймики говорилось, что обсуждению подлежат лишь вопросы о выплате денег войску и об изыскании средств для борьбы с Россией и Украиной[454]. По сути дела, та же проблема была главной для посланника полковника дона Д. де Виллалобос, отправленного к императору с письмом короля от 20 февраля 1655 г., в котором содержалась просьба разрешить набор 3000 человек немецкой пехоты в австрийских землях и заключить соглашение о взаимном свободном найме войск во владениях обоих государей[455]. Понятно, что такая договоренность имела бы и более широкое политическое значение. Приблизительно с марта 1655 г. под несомненным влиянием новой информации о планах Карла X варшавский двор начал уделять большее внимание проблеме отношений со Швецией. Представление о его политике в то время мы получим, обратившись к материалам о раде коронных сенаторов, заседавшей в Варшаве в предварительном порядке 2 и 4 марта и в расширенном составе — 12–17 марта 1655 г.[456] Важнейшим по-прежнему оставался вопрос о боевых действиях на востоке. Наряду с военной и финансовой, обсуждалась и политическая сторона дела, преимущественно с точки зрения укрепления союза с Крымом, в том числе объединения с ним войск для будущих операций на Украине. С этой целью сенаторы решили интенсифицировать переговоры не только с Портой, но и в особенности с ханством.

Второй комплекс затронутых в раде тем был связан с взаимоотношениями между Речью Посполитой и Швецией. Сенаторы добивались от Яна Казимира отправки в Стокгольм полномочного посольства или высылки А. Морштыну таких документов, которые дали бы ему право вступить в действительные переговоры, отказываясь притом от шведских титулов и печати короля. В данной связи они касались и вопроса о компенсациях польским Вазам, по которому согласия не достигли, так как часть сенаторов считала, что в случае вполне вероятного нежелания Карла X обсуждать этот вопрос Речь Посполитая не должна была брать на себя обязательства вознаградить королевский дом за «потерю»[457]. Вероятно, именно потому Ян Казимир ограничился посылкой А. Морштыну новых исправленных кредитов и инструкции, уполномочивающих его только на предварительные переговоры, что в создавшейся обстановке не имело никакого практического значения. Король не воспользовался в тот момент и предложением о бранденбургском посредничестве между Швецией и Речью Посполитой, сделанным через В. Курцбах-Завацкого. Новым элементом в политике правящих кругов Польско-Литовского государства, возникшим под влиянием более реалистической оценки ситуации, стало обсуждение в сенаторской раде вопроса о посредничестве императора в деле урегулирования противоречий с Россией[458]. Правда, сенаторы отдавали себе отчет в том, сколь серьезным препятствием на этом пути является союз Речи Посполитой с Крымом. Наконец, Яна Казимира старались побудить к скорейшему созыву сейма для решения всех возникших проблем.