Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Естественно поставить вопрос, почему варшавский двор занял столь нереалистическую, пассивную позицию в деле предотвращения или хотя бы замедления угрозы вторжения шведских сил в Речь Посполитую? По-видимому, Ян Казимир исходил из невозможности договориться со стокгольмским правительством, во всяком случае на условиях, в которых были бы в достаточной мере учтены интересы польских Ваз. Нельзя также исключить, что король надеялся на успех переговоров о вводе на Балтику значительного нидерландского флота, которые активизировал его представитель Н. де Биэ не только в Гааге, но в марте-апреле 1655 г. и в Лондоне. Своевременное осуществление данного проекта бесспорно было бы серьезным ударом для агрессивных планов шведских феодалов, но О. Кромвель, чья политика, как приходилось уже говорить, исключала возможность активного вмешательства на Балтике, уклонился от поддержки всей идеи[466].

Возможно, однако, что объяснение действий Яна Казимира следует искать в его украинской политике. Неудача польско-литовского контрнаступления на Украине и в Белоруссии зимой 1054/55 г. привела к тому, что усилились попытки руководителей Речи Посполитой найти выход из положения путем соглашения с украинским казачеством. Они поддерживали таким образом активность крымской дипломатии, старавшейся разорвать русско-украинское единение, рассчитывали и на помощь Дьердя Ракоци II в осуществлении такой линии. В ухудшившейся обстановке к договоренности с Украиной стремились и оппозиционные элементы господствующего класса Речи Посполитой, и королевский лагерь. Так, во второй половине марта 1655 г. Я. Радзивилл направил с подобной целью посланца к Б. Хмельницкому, по меньшей мере дважды писал наказному гетману И. Н. Золотаренко, а также представителю киевского митрополита при последнем, нежинскому протопопу М. Филимоновичу, имевшему на гетмана большое влияние. В своих письмах Я. Радзивилл указывал на посреднические усилия крымского хана и трансильванского князя, подчеркивал готовность Яна Казимира продемонстрировать казачеству «милость» и «ласку», пытался воздействовать на самого И. Н. Золотаренко и старшину при нем, обещая им особые привилегии и свою личную поддержку. В этих документах нашел выражение прежний курс литовского гетмана на решение украинской проблемы путем соглашения со старшинской верхушкой, с предоставлением ей выгодного статуса в Речи Посполитой, благоприятным разрешением претензий православного духовенства, особенно высшего, а также с улучшением положения более широких слоев реестрового казачества. Как и предшествующие сходные попытки Я. Радзивилла, эта тоже не имела успеха[467].