Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

Политические шаги, предпринятые варшавским двором в связи с рекомендациями сенаторской рады, шли по нескольким направлениям. Часть их находилась в рамках прежних усилий по подготовке к новой кампании войны с Россией. В Крым вновь направили послом М. Яскульского с целью обеспечить татарскую помощь для действий на Украине, о том же польские военачальники вели переговоры с крымскими. В результате были получены предварительные заверения, что татарские орды опять появятся на Украине в июне 1655 г., если король также сумеет двинуть туда крупные силы[459]. Ян Казимир добивался и участия трансильванских отрядов в планируемом походе[460]. Другие из осуществленных королевскими политиками шагов исходили из растущей опасности нападения шведских феодалов либо имели комплексный характер. Показательно, что в дополнительных универсалах о сеймиках от начала апреля 1655 г. наряду с сохранением прежней программы обсуждений рекомендовалось включить и вопрос о «других соседях», явно имея в виду Швецию[461].

В письмах императору от 16 и 22 марта 1655 г. Ян Казимир, подтверждая данное ранее поручение Д. де Виллалобосу, вместе с тем сообщил о претензиях Карла X и грозящей войне со Швецией, указал на тяжелое положение Речи Посполитой, просил совета и поддержки, отметив, что резидент в Вене Д. Б. Висконти имеет полномочия на переговоры. 5 апреля Д. де Виллалобос письменно обрисовал Фердинанду III в несколько преувеличенном виде грозящие Польско-Литовскому государству со всех сторон опасности и попросил разрешения нанимать немецкую пехоту в его владениях, которую хотели использовать на русско-украинском театре войны, а в случае нужды — и против шведов. Д. Б. Висконти получил аудиенцию у императора 4 апреля, затем провел переговоры с ведущими австрийскими политиками. 7 апреля он передал Фердинанду III письмо с просьбой возможно скорее направить в Москву ловкого посредника, чтобы выяснить склонность двора Алексея Михайловича к миру с Речью Посполитой, но вместе с тем представить там это обращение продолжением контактов в Вене с посольством И. И. Баклановского, а не инициативой, исходившей от Яна Казимира.