Россия, Речь Посполитая и Швеция в середине XVII в.

В. Бечиньский имел поручение мобилизовать влияние османских дипломатов для укрепления союза между Речью Посполитой и Крымом и привлечения к нему Трансильванского и Дунайских княжеств[442]. Программы, выдвинутые соперничающими сторонами, были несовместимы, что требовало от Порты гибкой реакции. Ее политика в апреле — июле 1655 г.[443] определялась и рядом конкретных обстоятельств. Во-первых, в Стамбуле испытывали большое недовольство и опасения в связи с русскими успехами и особенно перспективой еще больших успехов в войне с Речью Посполитой. Во-вторых, правительство Мехмеда IV очень беспокоило восстание сейменов в Валашском княжестве весной 1655 г., особенно с учетом их связей с Украиной[444]. Наконец, султанский двор уделил значительное внимание подготавливаемому морскому походу донских казаков (полагали, что в нем будут участвовать и запорожцы в большом числе), организации противодействия ему. В таких условиях политическая линия Порты вырабатывалась, видимо, в борьбе двух влиятельных придворных группировок. Одна, поддерживаемая Сиявушем-пашой, склонялась к договоренности с Украиной, возможно, и к улучшению отношений с Русским государством, как к первоочередному средству обезопасить турецкие владения с этой стороны и таким образом создать более благоприятную обстановку для продолжения войны с Венецией. Под воздействием данной группы в вышеупомянутой грамоте Мехмеда IV давалось обещание написать вассалам Порты, чтобы они не нападали на Украину, взамен за обязательство не затрагивать их и султанские владения и удерживать донцов от экспедиций на море[445]. В июле 1655 г. к крымскому хану поехал чауш с рекомендацией сохранять мирные отношения с Украиной.