Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Если некоторые авторы дневников пережили сталинские чистки как успешную проверку их силы воли, став после них сильнее, моложе и чище, то другим это не удалось. После неоднократных попыток очиститься от неподобающих мыслей и вновь получить пропуск в советское общество Пятницкая, похоже, постепенно осознала, что ее борьба напрасна: «Ведь были же месяцы, когда голова моя была ясной. Я умела себя держать в руках, я пыталась бороться за свою жизнь, у меня не было конфликтов с Советской властью. Но что-то новое случилось: или я больная, или меня нужно изолировать от своих граждан. В газетах я вижу много отвратительного, во двор посмотрю — тоже все переворачивает…» Если она была «больна», то все же могла надеяться на излечение, хотя теперь, когда у нее не было целителя, к которому можно было бы обратиться, — ни Пятницкого, который был ее «исповедником» до ареста, ни НКВД, который не принял эту роль на себя, — излечение становилось затруднительным. В то же самое время Пятницкая находила все больше доказательств, в том числе на страницах собственного дневника, что она неисправимая контрреволюционерка. Это означало, что не только часть ее души, но и все Я заражено неизлечимым злом. Единственный выход из такого положения заключался в том, чтобы изолировать себя от остального советского общества, чтобы не заражать здоровый социальный организм. Пятницкая даже пошла к государственному обвинителю и «заявила [ему] о своем настроении и мыслях, при которых мне бы надлежало быть изолированной от общества. Я заявила ему, что я сама себя изолировала на все это время — уже 9 месяцев, но что меня целесообразно изъять вполне официально». Уже в том же 1938 году она была арестована и отправлена в Казахстан, в исправительно-трудовой лагерь, где работала экономистом. Ее сын Игорь отбывал наказание в той же системе лагерей, и в последний раз они виделись в 1939 году. Судьба Юлии окончательно определилась после того, как она отвергла сексуальные домогательства начальника лагеря. Он отправил ее на тяжелые работы на строительстве плотины. Осенью 1940 года солагерники отвернулись от нее, слишком слабой и больной для того, чтобы продолжать работать, и оставили умирать в загоне для овец. Продолжавшаяся всю ее жизнь борьба за то, чтобы включиться в трудовой коллектив и способствовать строительству светлого будущего, завершилась для Юлии Пятницкой полной изоляцией от общества и от людей[173].