Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)

— Ее надо было обжечь в огне, — улыбнулся Баклий, наблюдая, как девушка наполняет миску семенами, так аккуратно, словно боится высыпать лишнее зернышко. — Да ты не стесняйся. Бери, сколько тебе надо.

— Мне надо совсем немного, спасибо. И, если честно, я не знала, что миску надо было обжечь в огне.

— Поешь — и я тебе с этим помогу.

— Ты такой чудесный, — сказала она. — Составишь мне компанию за обедом?

— Ну, разве что пол-лепешечки съем. Я же завтракал.

Залина взяла со стола крынку с водой и плеснула немного в миску, принявшись замешивать семена.

— А расскажи мне про Сентру? Ты видел Хранилище?

— Я не просто видел его. Я работаю в Хранилище. Я и Апельгио. Ну, и еще несколько парней из нашей деревни. Посменно.

— Как это — работаешь?

— Мы с ребятами пополняем Хранилище запасами сока диетр, чтобы поддерживать там должный уровень сока.

— В школе нам рассказывали, что если сока в Хранилище будет мало, то души умерших, которые там обитают, обратятся Хищниками. И вырвутся наружу.

— Так и есть, — ответил Баклий с гордостью за то, что работает в таком опасном, но интересном месте.

— А какое оно, Хранилище?

— Оно… — задумчиво произнес Баклий, — оно огромно. Хранилище похоже на гигантский полупрозрачный открытый мешок. Такой объемный и высокий, что добраться до его горловины можно, лишь взобравшись на Циклай.

— То дерево над Хранилищем?

— А ты много знаешь, — заметил парень, откусывая лепешку. — Да. Циклай. Древнее высокое дерево, что растет над Хранилищем и устремляется в небо на десятки метров, а его крона свисает прямо над здоровенной горловиной. В стволе Циклая сделаны ступени, и мы с ребятами взваливаем за спину мешки с соком и тащимся по этим ступеням на самый верх Циклая, прямо на крону. И выливаем в Хранилище содержимое мешков. И так день за днем. Год за годом.

— У тебя каторжный труд.

— Ну, как тебе сказать… Все относительно. На мой вкус, лучше так, чем прозябать в Земле Вдов.

— То был не мой выбор, — сухо сказала Залина.

— Понимаю. Но я думаю, что если что-то происходит в жизни, то это неслучайно.

— И для чего, по-твоему, жизнь распорядилась так, что я оказалась в этом проклятом месте?

— Да откуда ж мне знать. Может быть, нам с тобой было суждено встретиться тут. Скажешь, не так?

На губах Залины скользнула улыбка. Она посмотрела на этого смешного, неказистого, полноватого парня. С таким она могла бы гулять вечерами в Серебряной Слезе, смотреть на огненные светила в черном небе и держаться за руки. Но она тут, в Земле Вдов, обреченная на вечные мучительные роды. Когда вдовы разговаривали о жизни за пределами их леса, то всегда говорили «там, на Амплериксе», точно Земля Вдов была отдельной планетой. И «там, на Амплериксе» Залина едва ли решилась бы задать молодому человеку вопрос, который задала Баклию сейчас:

— У тебя есть любимая девушка?

— Девушка? — опешил Баклий. — Нет. Девушки у меня нет.

— И никогда не было?

— Я… Ну…

— Ладно, ладно. Не отвечай. Не хочу тебя смущать.

— Да я и не смутился. — Баклий сидел красный, и Залине это было хорошо заметно. –Что я еще мог бы для тебя сделать?

— Сделать? Для меня?

— Ну да. Ваша Главная разрешила нам с Апельгио задержаться у вас с условием, что мы будем помогать здешним вдовам.

— Здешним вдовам, — горько повторила Залина. — До сих пор не привыкну к этому слову.

— Ты не вдова. Просто ты…

— Обречена на проклятье?

— Ну да.

— Не говори об этом. Когда не говоришь о чем-то, то кажется, будто этого и нет вовсе.

— Тогда не буду.

— Ты замечательный, Баклий. Ты знаешь это?

— Это ты замечательная. И я вызволю тебя отсюда.

— Хотя бы ты веришь мне? Веришь, что я заточена тут напрасно?

— Конечно, верю. Ты не должна быть в этом жутком месте. Не должна мучить свой живот.

— Ты прав. Это настоящая мука. Самое ужасное ощущение, которое я испытывала. Когда только отец отвез меня сюда, я первые несколько дней сходила с ума. Ревела день и ночь, есть хотелось. А еды тут нет. Тащила в рот траву, корни. Земляные груши тоже ела. А потом так странно стало. Ем, а вкуса еды не чувствую. Ты маленький когда-нибудь пробовал жевать бумагу?

— Ну да, — засмеялся Баклий.

— Вот по вкусу еда становится как бумага. Я думала, что хотя бы соленый вкус семян почувствую. Но сейчас съела лепешку — и все равно как бумага на вкус. А однажды нашла ягоды, они тут растут у нас иногда. Набрала целую ладошку и отправила в рот. Ягода сочная, но безвкусная. И через неделю примерно я ощутила, что в моем животе поселилось нечто. Грудь стала болеть, тошнило по утрам. Потом начал расти живот. Я слышала, как женщины у нас в Серебряной Слезе рассказывали, что малыш в утробе двигается, и это можно почувствовать. Но я не чувствовала. Разве можно ощутить пустоту внутри себя? И одним утром проснулась от чувства, словно кто-то хочет выбраться у меня из живота наружу. Боль стала накатывать волнами — каждая новая сильнее предыдущей. Потом терпеть стало невмоготу, и я начала кричать. А никто не обращает внимания. Тут все привыкли к стонам и крикам. Потом упала на траву и увидела, что идет кровь. И жуткая боль, как будто кто-то изнутри руками разрывает меня, чтобы выбраться наружу. И потом все прекратилось. Живот уменьшился, но ребенка не было. Ничего не было. Только боль, кровь и пустота. Одна из вдов помогла мне подняться и повела к себе в дом, чтобы дать мне немного сока диетры. Она взяла комок сухой травы, намочила его в соке и дала мне, чтобы я его подложила меж ног. Кровь немного остановилась. А где-то через месяц после этого грудь снова начала набухать и болеть. Тогда я поняла, что снова беременна. Не ожидала, что это случится так скоро. Второй свой раз я родила неделю назад. Рожать было еще больнее, но крови было меньше. Наверное, недели через три или четыре снова забеременею. И так до конца времен.