Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)
- Автор: Ди Карт / D_Kar
- Язык: русский
- Жанр: Другие романтические романы
Электронная книга - «Амплерикс. Книга 1. Серый камень (СИ)». Краткое содержание книги:
— Пока ласточка не вернется в свое гнездо, пока засохшая яблоня не заплодоносит, — с грустью прошептал Баклий.
В его глазах стояла боль. Он глядел на Залину и ощущал, что не может насмотреться на нее, как не может напиться воды после последней за смену ходки на Циклай.
— Ты такая красивая. — Баклий вплотную приблизился к ней. — Тебе бы рожать детей для своего мужа, а не пустоту.
— Думаешь, я бы не хотела этого? — не поднимая на него глаз, вздохнула Залина. — Больше всего хотела бы. Никогда не думала об этом, но, попав сюда, стала переосмысливать свою жизнь. Мне кажется, всю ценность жизни можно осознать лишь тогда, когда у тебя ее забирают. Как забрали у меня.
Баклий ничего не ответил, а просто обнял Залину и уткнулся носом в ее волосы, прижав к себе.
Когда некоторое время спустя Баклий вышел из дома Залины, то столкнулся с Апельгио, который проходил мимо, волоча за собой лестницу — видимо, чтобы помочь очередной престарелой вдове собрать сок диетры. Апельгио с удивлением посмотрел на растерявшегося Баклия, словно того застали за совершением какого-то непотребства.
— Ты где был, дурак? Я обыскался тебя. С ног сбился.
— Я… — начал было Баклий, но замолчал, как только из хижины за ним вышла Залина.
Апельгио настороженно посмотрел сначала на друга, затем на девушку, потом вновь перевел взгляд на Баклия и кивком головы позвал его отойти в сторонку.
— Ты чего делал у нее, Баклий?
— Ну, я дал ей немного семян, чтобы она вспомнила их вкус.
— Семян! — воскликнул Апельгио и, поймав на себе взгляд Залины, продолжил говорить тише: — Тебе не кажется, что ты слишком долго давал ей семена?
— Так я ей еще и с окном помог.
— С окном! Я надеюсь, ты не дал ей каких-нибудь других семян?
— Да уймись ты, придурок. Не твое дело.
— Баклий! — грозно посмотрел на него Апельгио. — А если Главная узнает?
— О чем, идиот? Закройся лучше. Пойдем вон найдем козу. Помнишь? Одна старуха просила.
Баклий быстро пошел прочь. Апельгио поспешил за другом. Они недолго искали животное — оказалось, коза застряла копытом в перекрестье корней, вылезших из черной земли наружу, и жалобно блеяла, а потому отыскать ее по звуку не составило большого труда, чего не могла сделать полуглухая хозяйка глупого животного. Когда они вернули беглянку старушке, та радостно залебезила: «Молодцы какие! Золотые ребятки! Поможете скормить ее диетре?»
Молодые люди пожали плечами, ухватили животное за рога и потащили упирающуюся передними копытами в землю козу на задний двор, где вилась невысокая, но старая диетра. Было видно, что растение изголодалось, ибо оно широко разверзало свой пожухлый бутон, обнажая мелкие блестящие острые клыки, с которых свисала вязкая жидкость. Учуяв пищу, диетра резко потянулась раскрытым бутоном к друзьям, все еще удерживающим испуганно блеющую козу, и Апельгио с Баклием кое-как успели отскочить в сторону, оставив животное в распоряжении хищной розы. «Ну, ну, не торопись. Накормим тебя», — усмехнулся Баклий. Стебель диетры сжался в пружину, будто растение готовилось к броску, и мгновенно распрямился — диетра открытой зияющей пастью цапнула козу за голову и откусила ее, после чего вытянулась в полный рост и высоко задрала бутон, будто помогая пище проникнуть вовнутрь. Диетра слегка подергивалась, и бутон ее судорожно открывался и закрывался без конца, но острые рога зацепились за клыки, и тогда цветок стал издавать кашляющие звуки. «Подавилась, что ли», — пробормотал Баклий, и в этот момент диетра выплюнула голову козы. Наполовину обглоданная голова откатилась в сторону, как мяч. Раздразненная вкусом еды, диетра вновь разверзла бутон, впилась клыками в обезглавленную тушу козы, которая судорожно дрыгала копытами, и отхватила внушительный кусок плоти, немедленно проглотив его.
— Вот спасибо вам, деточки. — Старушка разве что не прыгала, как маленькая девочка. — Ей теперь на неделю хватит.
— Да не за что, — ответил Баклий.
В дальнейшем молодые люди побывали еще в пяти-шести хижинах вдов — чинили мебель, таскали воду из студеного ручья, который протекал в нижней части деревни, и собирали сок диетр.
— Интересно, уже вечер? — покидая очередной дом вдовы, задумчиво произнес Апельгио.
— Наверное, — ответил уставший Баклий. — Такое чувство, что день тянется бесконечно. Жалко, эспиров у них нет.
— Скажи мне. — Апельгио смотрел на друга. — Ты точно не позволил себе ничего лишнего в доме у Залины?
— Да отстань ты, осел. Какое тебе дело? Как ухлестывать за Айри, так это пожалуйста. А как я…
— А что ты? Я же знаю, что ты еще ни разу не был с женщиной. Сам же мне рассказывал, ныл. А тут появилась красавица Залина, которую ты больше никогда не увидишь. Ты уйдешь, а тайна вашего с ней единения останется заключенной в этом лесу, как и сама девчонка.
— Ты мне не отец. Заканчивай с моралью, правда. Достал уже. И ты неправ.
— Насчет чего?
— Насчет того, что я больше не увижусь с Залиной.
— Тебе откуда знать?
И Баклий поведал другу историю, рассказанную ему девушкой, что повергло Апельгио в изумление. Поделился Баклий и своей задумкой помочь Залине. Он рассказал, что собирается послать красный огонь секретарию Королевы и освободить девушку от наказания.
— Так у тебя было с ней или нет? — не отставал Апельгио от друга.
— Говорят тебе, закройся. Не то двину в челюсть. И не посмотрю, что друг мне.
День близился к завершению. Когда зевающие Апельгио и Баклий, уже не чувствовавшие от усталости своих ног, решили вернуться в хижину Фреи и лечь спать, то увидели, как Фрея роется в земле недалеко от своего дома.
— Вот. — Сгорбившись над землей, она с трудом подняла на них голову. — Решила накопать вам земляных груш и сварить похлебку. Если туда добавить пригоршню семян, можно вполне сносно поужинать.
— Спасибо вам, — стеснительно сказал Апельгио, — но мы могли бы и сами их накопать.
— Да разве ж мне трудно, — улыбнулась Фрея. –Вот уйдете от нас… И о ком мне тут заботиться? Об этих полудохлых бабах? У меня у самой было два сына. Дайте хоть ненадолго вспомнить, каково это — заботиться о мальчишках.
— Так вы же сами говорили, что вас сюда сослали ваши собственные дети! — воскликнул Баклий.
— Так и есть.
— И вам после этого хочется вспоминать о том, как вы о них заботились? — недоумевал парень.
— Глупенький, — вздохнула старуха, и взгляд ее рассеялся и застыл на выкопанной в земле лунке, в которой виднелся плод. — Материнская любовь абсолютна. Я не держу на них зла. Конечно, когда они только сбагрили меня сюда, как старое прохудившееся корыто, первое время я питала злобу. Но это пустое. Сердце матери всеобъемлюще. Я очень скучаю по ним. Хотя и понимаю, что души их, верно, уже давно в Хранилище, да не стать им Хищниками… Мои сыновья-а-а-а… Они-и-и-и…
Голос Фреи неожиданно стал приятным, певучим, в нем не осталось и следа от старческой хрипотцы. Глаза ее округлились от изумления, точно старуха сама не ожидала столь неожиданных мелодичных звуков, вырывающихся из нее и становящихся все громче и звонче. Апельгио и Баклий непонимающе переглянулись и уставились на Фрею, которая тем временем разогнула дряхлую корявую спину, приподнялась и вытянулась в полный рост, точно это была не старуха, а молодая статная женщина. Она испуганно смотрела на Баклия и Апельгио, а издаваемые ею против воли мелодичные звуки обратились громкой мелодией, такой чарующей и прекрасной, какую молодым людям еще не доводилось слышать ранее. Тут пение Фреи стало объемным — к нему словно примешался еще с десяток столь же чудесных голосов. Обернувшись и осмотревшись по сторонам, Апельгио и Баклий поняли, что и остальные вдовы, в чьих взглядах читался не то испуг, не то изумление, одна за другой начинали запевать обворожительные по своему чистому звучанию мелодии. Апельгио и Баклий вновь посмотрели на Фрею и открыли рты от удивления — седые спутанные волосы старухи наливались каштановым цветом, а глубокие застарелые морщины исчезали одна за другой, оставляя на своем месте упругую, ровную кожу. Взгляд молодых людей упал на поющую неподалеку Лайю, которая из-за дряхлости и сковавшего ее костлявые пальцы артрита давно уже не могла собрать сок диетры. Они увидели, как пальцы старухи Лайи распрямляются и наливаются объемом, а ее обвисшая от старости грудь, скрытая под грязным бесформенным платьем, на глазах приподнимается и округляется, и это не в силах была скрыть даже просторная одежда. Испещренное морщинами лицо Лайи с каждой секундой становилось все более гладким, и вот уже перед ними не сгорбленная под грузом лет старуха, а миловидная женщина, которая на вид была младше матери Баклия. Не переставая петь чудесную мелодию, Лайя испуганно коснулась длинными ровными пальцами своего лица и потрогала его. Подушечки ее пальцев не могли больше нащупать морщинистой кожи, к которой вдова так привыкла.