Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
Важнейшим терминологическим различием между «Синопсисом…» и его главным источником — «Хроникой…» Матвея Стрыйковского является употребление этнонимов «славенороссийский („славеноросский“) народ», «православно-российский народ», «россы» и «сыны российские». В этом, как уже отмечалось, заключается особенность повествования «Синопсиса…»: пересказывая, зачастую, дословно источники (будь то сочинение Стрыйковского или «Сказание о Мамаевом побоище»), автор использовал более понятные и принятые в его окружении этнонимы.
Итак, для начала обратимся к этнониму «народ славенороссийский». Сразу отметим, что этот термин, конечно же, появился задолго до написания «Синопсиса…» и активно использовался в окружении митрополита Петра Могилы[403]. Гизель говорит о «славенороссах» сугубо применительно к древней истории. Это «славенороссы» завоевали Рим при Одоакре[404], славеноросский народ воспринял у греков письменность[405]. Именно славенороссы — это прародители всех современных Гизелю славянских народов[406]. Приведем два примера употребления этого этнонима у Гизеля. в главе, посвященной возникновению письменности у славян, мы читаем: «Вѣдати же подобает, Ѩко славеноросскїй народ еще в року ѽт рождества Христова сѣмь сѽт девѧтьдесѧтагѽ нача Писанїе имѣти и оумѣти: ибѽ въ томъ року кесарь греческий брань ведшы съ славѧнами…»[407] Здесь мы видим, что этнонимы «народ славенороссийский» и славяне вполне взаимозаменяемы. В другом месте Гизель напрямую ставит знак равенства между этими терминами: «Рѽссы… ѽт славѧнов именем точїю разнствуют по Рѽду же своему едино суть и Ѩко един и тои ж де народ славенскїй нарицаетъсѧ славено-Рѽсскїй или Славно-Рѽсскїй…»[408]
По всей видимости, мы здесь сталкиваемся с еще одним заимствованием из сочинения Матвея Стрыйковского. Не употребляя самого термина «славенороссийский» (равно как и просто «российский»), польский историк, как мы помним, ставил знак равенства между славянами и русскими применительно к древней истории. В целом употребление этнонима «народ славенороссийский» по сравнению с другими в «Синопсисе…» ограничено.
Этноним «россы» появляется на смену «народу славенороссийскому». «Россами» Иннокентий Гизель называл ту часть славянства, которую он ассоциировал с Древнерусским государством. В главе «Еще о Руси или Россїѧнехъ в полунощных странах и ѽ Великомъ Новгородѣ…» Гизель писал: «Иныи же Рѽссы страною, естествомъ же едины…»[409] Характерно, что «россы» появляются на страницах «Синопсиса» после рассказа о возникновении славянской письменности, а также после повествования о «втором крещении» славян. Такой хронологический принцип в использовании этнонимов свойственен и другому произведению Иннокентия Гизеля — Патерику 1661 г.[410]
Наконец, этноним «Православно-Российский» народ появляется только после упоминания о крещении и наряду с «российским народом» употребляется на протяжении всего повествования.
В рассказе, посвященном Куликовской битве, Иннокентий Гизель также использовал словосочетание «сыны русские»[411]. Как было сказано в предыдущей главе, такой оборот использовался некоторыми представителями киевского духовенства в официальных речах, когда требовалось придать словам дополнительный пафос. По-видимому, с такой же целью Гизель вставил слова про «сынов русских» в повествование о героической победе над татарами.
Таким образом, мы можем наблюдать, как с точки зрения Иннокентия Гизеля меняется основной субъект этнической истории. Сначала это славяне или «славянороссы», затем это «россы» и уже после крещения речь идет о «православно-российском» народе. Начиная с правления Владимира Крестителя основной актор в повествовании Гизеля уже не меняется. Для него именно с Крещения начинается история того народа, к которому он принадлежал сам и чью современную ему историю он описывал в последних главах произведения. В этом, в общем, тоже нет ничего нового. Вспомним, что раннее мотив Крещения как начала российской истории неоднократно звучал в сочинениях другого известного интеллектуала изучаемой эпохи — Лазаря Барановича[412].
403
Например: Берында Памва. Лексiконъ славенорωсскїй и именъ тлъкованїє. Киев, 1627.
404
Иннокентий (Гизель) Синопсис… С. 5.
405
Там же. С. 22.
406
Иннокентий (Гизель) Синопсис… С. 11.
407
Там же. С. 22.
408
Там же. С. 10.
409
Там же. С. 23.
410
В Патерике мы видим четкое различие между славянами и «россами». Например: «…се же ест въ Европѣ словенская наша единагѽ с Россїею Ѩзыка землѧ, Болгары, Босна, Муравы… прислали быша словѧномъ и россом» Если говоря о том, что в первые два раза крещены были славяне, то начиная с третьего, в Патрике речь идет о россах. Иннокентий (Гизель) Патерїкъ или ѽтечникъ печерскїй. Киев, 1661. С. 2об.–3.
411
Например, «И юноши нарочиты, аки древа дубравныя поклонишеся на землю, и мнози сынове русскиї сотрошася капытами конеи татарскихъ…» Иннокентий (Гизель) Синопсис… С. 121.
412
«Основа Бог землю Русскую на водах Крещения… его же крещения водою от вечнаго потопа избавлшаго с всем Росским Родом и моляше о новокрещенном народе». Лазарь (Баранович) Трубы на дни нарочитыя праздников. Киев, 1674. С. 245.