Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
В сочинении польского историка, как и у киевского архимандрит, отсутствует четкая этническая география и этногенетическая концепция. Даже, встав на сторону одной из версий происхождения славян, и Матвей Стрыйковский, и Иннокентий Гизель, испытывали на себе влияние других гипотез и включали их составные части в свою. Однако при этом у обоих авторов этническая история славянства опирается на «русскую» и даже «московскую» версию происхождения. Идейные истоки этой версии, как нам кажется, скрыты в барочной «игре слов», в результате которой топоним Россия был объяснен «рассеянием» и связан с библейским сказанием о князе Роша (имя которого традиционно трактуется как «рассеяние», «растяжение»), а Мосох, на основании трактовки его имени как «растягающий» а также его легендарной генетической связью с «московским народом» был признан предком всех славян.
Приведенное сравнение части «Синопсиса…» с сочинением Матвея Стрыйковского важно вот еще почему. По наблюдениям А. С. Мыльникова, произведения польских хронистов XVI — начала XVII в. отражали определенный уровень развития этнического сознания, при котором общеэтнические названия групп, с которыми идентифицировали себя авторы, в целом преобладали над локальными. Но и у них утверждение общих этнонимов протекало в условиях сохранения областнического самосознания и, как следствие этого, плюрализма локальных обозначений разных частей этноса. У польских хронистов это выражалось в употреблении этнонима «поляки» в одном ряду не только с кашубами и поморянами (применение этих двух наименований как равноценных тоже примечательно), но и с мазурами и силезцами[428].
Этот вывод исследователя, как кажется, можно распространить и на этнические представления Иннокентия Гизеля, отраженные в «Синопсисе…» Как и польские историки, Гизель мог с легкостью в одном ряду перечислять такие этнонимы как Русь и Москва, при том, что, как было показано, в «русскости» московского народа Гизель не сомневался[429]. Таким образом, этнические представления архимандрита в приведенном контексте вполне соответствовали тому уровню развития этнического сознания, который был свойственен другим украинским книжникам того времени. По крайней мере, на примере употребления этнонима «москва», образчиками для формирования этнических представлений для украинских книжников послужили польские исторические произведения. Существенной разницей между польской и украинской версиями этнической карты является тот факт, что польская отражала постепенный процесс слияния локальных этнонимов в единый (поляки), а малороссийская — наоборот, о некотором разложении единого этнонима Русь на составляющие.
В историографии было неоднократно отмечено, что идейная направленность повествования в «Синопсисе…» Иннокентия Гизеля вполне соответствует историографической концепции «воссоединения» русских земель[430]. Наиболее «выпукло» это прослеживается на примере Киева, «преславном верховном и всего народа Российскаго головном граде», утратившим свое «самодержавствие» в годы феодальных усобиц, «конечне уставшим» во времена литовского владычества, но вернувшим снова «свое царственное бытие» в годы правления московского царя Алексея Михайловича[431].
Как было показано выше, подобные идеи в 1650–70-х гг. неоднократно высказывались Богданом Хмельницким, епископом Лазарем Барановичем, митрополитом Иосифом Тукальским, местоблюстителем Мефодием (Максимом) Филимоновичем, Иннокентием Гизелем и многими другими представителями казачества и духовенства. Вхождение украинских земель в состав Русского государства на официальном уровне рассматривалась не как, строго говоря, присоединение, а как возвращение московским царям их «отчины», принадлежавшей когда-то их «предку» князю Владимиру.
428
Мыльников А. С. Народы Центральной Европы: формирование национального самосознания XVIII–XIX вв. СПб., 1997. С. 32.
429
В качестве подтверждения того, что в представлении Иннокентия Гизеля, москва как народ, безусловно, был частью Руси приведем уже упомянутую цитату: «…ѽт Мосоха праѽтца Славенѽрѽссїйска, по наследїю егѽ, не токмо Москва нарѽдъ великїй, но и всѧ Русь или Рѽссїя вышереченнаѧ произыде…»
430
В данном случае, «воссоединение» используется как термин, свойственный позднеимперской и советской историографиям. В целом мы согласны с Б. Н. Флорей, считавшим, что «воссоединение» вполне релевантно для обозначения событий Земского собора 1653 г. и Переяславской рады 1654, так как современники похоже оценивали вхождение украинских земель в состав Русского государства. Флоря Б. Н. О некоторых особенностях развития этнического самосознания восточных славян в эпоху Средневековья — раннего Нового времени // Россия — Украина: история взаимоотношений. М., 1997.
431
Иннокентий (Гизель) Синопсис… С. 194.