Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины
- Автор: Степанов Дмитрий Юрьевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-010-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины». Краткое содержание книги:
Автор исследует представления об этнонациональной идентичности православного населения Речи Посполитой в середине и третьей четверти XVII в., обращая особое внимание на соотношение этнических и конфессиональных дискурсов в общественном сознании духовенства и политической элиты украинских земель с 1648 по 1681 гг.
В «Синопсисе…» мы находим ту же этногенетическую легенду, представленную, однако, в более развернутом виде. Это свидетельство является практически дословным пересказом соответствующего места «Хроники…» Стрыйковского, однако имеет ряд важных вставок, сделанных рукой Гизеля. Сравнение двух текстов представлено в таблице, приведенной ниже. Места, которые Иннокентий Гизель практически перенес в «Синопсис…» из «Хроники» Стрыйковского выделены жирным шрифтом. Курсивом отмечены вставки, выведенные пером автора.
Приведенный фрагмент иллюстрирует безусловно компилятивный метод, которым пользовался Иннокентий Гизель. Однако, наряду с прямым цитированием автор вставлял свои обобщения и панегирику, основные контуры которой уже знакомы нам по письмам архимандрита. В этом плане нельзя не согласиться с Пештичем, считавшим что, метод Иннокентия Гизеля нельзя считать исключительно «творческим вычитыванием», т. е. сокращенным пересказом[376]. И здесь важно отметить то, как бросается в глаза переделанная Гизелем этническая терминология. Вместо «Руси», «русаков» и «народа русского», которые постоянно употреблял Стрыйковский, у Гизеля мы находим «славенороссийский» и «православно-российский» народы, а также «руссы» и «россы». Архимандрит ввел в свое произведение этноним «московские славенороссийские народы», а также поставил особый акцент на том, что Мосох был прародителем всех славянских народов.
Примечания к таблице:
1 Иннокентий (Гизель) Синопсис… С. 13–16.
2 Stryjkowski M. Kronika… S. 92.
Отметим также следующий фрагмент: Иннокентий Гизель писал: «…ѽт Мосоха праѽтца Славенѽрѽссїйска, по наследїю егѽ, не токмо Москва нарѽдъ великїй, но и всѧ Русь или Рѽссїя вышереченнаѧ произыде…» В этой конструкции впервые в «Синопсисе…» прослеживается представление о Руси или России, состоящей из нескольких частей, одной из которых была Москва.
Вторая вставка Иннокентия Гизеля, несмотря на выраженный панегирический характер, содержит в себе несколько принципиальных моментов. Москва, как одна из русских столиц, возродила в «российском народе» «силу и славу», «пробудив» ото сна. Это удалось во многом благодаря силе и мужеству православных царей, возведших «самодержавное царствие» в «высочайшую степень». Этот пассаж красной нитью прошел сквозь все письменное наследие Гизеля: историческая роль московских царей заключалась в военном, политическом и духовном возрождении такой общности как российский народ.
Тем самым удивительнее выглядит факт, на который обратил внимание А. С. Мыльников. Московские православные книжники, будучи знакомы с версией о Мосохе как «прародителе» русских, сначала даже не поняли, как она может быть увязана с «этнической» историей Русского государства. Хронограф редакции 1512 г. пренебрег этой версией происхождения славян, а русские списки хроники Бельского со словами «Мезех, от которого Москва и все словаки» не понимают фразу и пишут Мезеха как «Пиезофа» или «и Мезофа», и лишь маргинальная глосса редактора их поправляет. Мыльникову казалось «странным, что именно в Москве, в кругах русских ученых книжников конструкция „Мосох-Москва“ не получила скорого признания»[377]. М. В. Дмитриев предполагает, что московские авторы просто не были восприимчивы к этногенетической интерпретации того, что есть «русский народ». Такая важная составляющая этнического сознания как легенда о происхождении, пускай и переданная по всем «средневековым» правилам через образ легендарного родоначальника, оказалась невостребованной в условиях отсутствия других этнических элементов идентичности у московских авторов.
Лишь в последние двадцать лет XVII столетия ситуация изменилась. Этногенетическая концепция «Синопсиса…» и ее более ранний вариант, представленный в «Хронике…» Стрыйковского проник в московские исторические произведения, прочно укоренившись в официальной историографии[378]. Этот вывод дает возможность еще раз подчеркнуть значение «Синопсиса…» как своего рода «переходного звена» между западноевропейской историографической традицией в ее польском изводе и русскими историческими сочинениями. И, что важнее всего, вместе с прочим, московскими книжниками была заимствована этнодинастическая модель подачи материала.
Квинтэссенция отношения Иннокентия Гизеля к династии Романовых содержится в стихах, составленных к третьему изданию произведения. Приведем их полный текст:
376
Пештич С. Л. «Синопсис» как историческое произведение… С. 290.
377
Мыльников А. С. Картина славянского мира: взгляд из Восточной Европы. Представления об этнической номинации XVI — начала XVIII века. СПб., 2000. С. 31
378
Степанов Д. Ю. Этногенетический миф в формировании этнических представлений московской элиты в последней четверти XVII в. // Русский сборник. М., 2013. Т. XIV. С. 95. начиная с 1670-х гг. этногенетическая легенда, изложенная в «Синопсисе…», а также воспринятая через переводы сочинения Матвея Стрыйковского на русский язык, оказала огромное влияние на московскую историографию. При этом эта концепция как бы «вплелась» в абрис московской традиции, свормулированной в «Сказании о князьях владимирских…», и стала частью официальной московской истоориографии уже в эпоху Петра I.