Первая гражданская война в Риме

Валерий Максим (IV. 3. 14; V. 3. 3; VI. 9. 14) пишет о марианских и циннанских проскрипциях (!), утверждая, что злодеяния Мария заслуживают большего осуждения, чем победы — похвалы (IX. 2. 2). Евтропий доходит до того, что не только именует проскрипциями марианскую «чистку», но и не упоминает о сулланской (V. 7. 3).

Любопытно, что в более подробных рассказах Плутарха и Аппиана многие из этих подробностей не встречаются. Нет сведений ни о пяти днях, ни о том, что Город был заперт, ни об избиениях всех попадавшихся под руку. Что же конкретно сообщается об убийствах?

Первым был убит победителями Гней Октавий. Несмотря на уговоры друзей и воинов скрыться, он остался на Яникуле, который прежде столь удачно оборонял от войск неприятеля. Он облачился в парадное одеяние и сел в курульное кресло, окруженный отрядом солдат, ликторами и некими «знатнейшими лицами (δνηλθε μετά των έπιφανεστάτων καί τίνος ετι καί στρατού)». Затем появился Цензорин[514] с несколькими всадниками. Он отсек не двинувшемуся с места консулу голову и отнес «трофей» Цинне[515], после чего голову выставили на форуме перед рострами, причем указано, будто бы такое было сделано впервые, но потом вошло в обычай (ВС. I. 71. 325-329)[516]. При этом ничего не сообщается о находившихся с Октавием ликторах, воинах и «знатнейших» лицах: неясно даже, оказали ли они сопротивление или бежали. Вполне возможно, что в большинстве своем, не желая погибать вместе с упрямым консулом, они покинули его, когда он отказался уйти из Города[517], а те, кто все же остался, были немедленно перебиты всадниками Цензорина.

Весьма красочно описана в источниках гибель Антония Оратора[518]. Он прятался у друга; тот решил подавать ему лучшие сорта вин, и раб, покупавший их, в порыве откровенности рассказал обо всем продавцу вина, а тот донес Марию. Арпинат якобы сам хотел отправиться к убежищу бывшего друга, но его удержали, и «операция» была поручена военному трибуну П. Аннию. Воины залезли в запертый дом по лестницам, тогда как их командир остался ждать внизу. Поскольку дело затянулось, то он пошел узнать о причинах этого и увидел, как солдаты внемлют речи Антония, не решаясь убить его. Тогда Линий без лишних слов отрубил голову консуляру[519] и доставил ее Марию, который будто бы поставил ее на пиршественный стол[520]. Однако обращает на себя внимание то, что современник событий Цицерон не упоминает о «риторических» обстоятельствах смерти Антония[521], а ответственным за нее считает не Мария, а Цинну[522].

Жертвами репрессий также стали отец и сын Публии Лицинии Крассы[523]. В рассказах источников об их гибели налицо серьезные расхождения. По словам Аппиана, «Красс, преследуемый вместе с сыном, во время преследования успел убить сына, сам же был убит преследователями» (ВС. I. 72. 332). Здесь александрийский писатель допускает явную ошибку[524]: современник событий Цицерон трижды сообщает, что Красс-отец покончил с собой (Sest. 48; Scaur. 1.2; De or. III. 10), сын же, по словам эпитоматора Ливия, погиб от рук всадников Фимбрии (Liv. Per. 80). Эти сообщения представляются более достоверными[525]. Судя по всему, Аппиан либо неправильно понял свой источник, либо сохранил для нас экзотическую версию, призванную поразить воображение читателей[526].