Первая гражданская война в Риме
- Автор: Короленков Антон Викторович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Евразия
- ISBN: 978-5-8071-0475-5
- Жанр: История
Электронная книга - «Первая гражданская война в Риме». Краткое содержание книги:
Первая гражданская война в Риме. — СПб.: Евразия, 2020. — 464 с.
Началом эпохи гражданских войн в Риме стало выступление Гракхов в 133 г. до н. э., но собственно войны начались в 88 г. до н. э., когда Сулла повел свои легионы на Рим и взял его штурмом. Сначала никто не осознал масштабов случившегося, однако уже через год противники установленных Суллой порядков сами пошли на Рим и овладели им. В 83 г. до н. э. Сулла возвратился с Востока, прервав войну с Митридатом VI Понтийским, чтобы расправиться со своими врагами в Италии. Почти два года тяжелых боев закончились битвой у Коллинских ворот 1 ноября 82 г. до н. э., страшным эпилогом которой явилось избиение Суллой нескольких тысяч пленных, а сам он стал диктатором. Еще несколько месяцев продолжались бои в разных уголках Италии, в Африке, в Испании...
Но не только битвы наполняли эти годы. Медленно, но неуклонно решался вопрос о правах италийцев, менялось административное деление Италии приводилась в порядок финансовая система Рима. Это было рубежное время, на которое пришлись последние годы Суллы, Мария, Антония Оратора, а Цезарь, Помпей, Красс, Цицерон делали первые наги в политике. Впереди были новые гражданские войны и гибель республики.
Рецензенты: Ю. Б. Циркин, доктор исторических наук.
В. К. Хрусталёв, кандидат исторических наук
Тем временем враждующие армии (Цинна, Марий, Карбон и Серторик против Октавия, Метелла и Красса) выстроились примерно в 100 стадиях от Города у Альбанской горы (Арр. ВС. I. 69. 515), или, возможно, близ Ариции, недавно захваченной Марием[494]. К Цинне и Марию, будто бы по призыву первого, обещавшего им волю (см. ниже, с. 433-435), массами устремились городские рабы (Арр. ВС. I. 69. 316; de vir. ill. 69.1). Когда же совет освободить городских рабов в обмен на их участие в обороне Рима дали Октавию, он отказался (Plut. Маr. 42.4).
По-видимому, именно тогда Метелл Пий повел своих солдат против Цинны и столкнулся с неприятной ситуацией: воины с обеих сторон неожиданно начали приветствовать друг друга (milites repente vexillis totis clamoris exercitum Cinnae salutant et resalutantur). После этого Метелл отвел своих людей в лагерь, опасаясь братания и развала армии (territus re nova), хотя Красс и уговаривал его дать сражение Цинне, а затем отправился к последнему в числе других послов сената[495]. Он признал его консулом (ώνόμασε στρατηγόν), а в ответ на это Октавий обвинил Метелла в измене. Марий же стал упрекать Цинну, что тот упускает дарованный богами шанс на победу (Diod. XXXVIII. 2). Вскоре Метелл покинул Рим, «отчаявшись (άπογνούς)» спасти его (Plut. Маr. 42.6).
Исследователи по-разному оценивают поведение Метелла Пия. Б.Р. Кац считает, что тот, подобно Помпею Страбону, имел виды на консульство, и обвинения Октавия в его адрес могли быть вполне обоснованными. Г. Беннет же полагает, что Метелл, занимая компромиссную позицию, следовал единственно правильным курсом[496]. Его вялость как будто свидетельствует в пользу гипотезы Б.Р. Каца, но из-за отсутствия данных в источниках ее можно лишь принять к сведению. Что же касается суждения Г. Беннета, то здесь стоит задаться вопросом: единственно возможным курсом для кого? Обычно историки ограничиваются констатацией сообщения Диодора о недовольстве переговорами со стороны Октавия и Мария, de facto признавая их неудачными для дела примирения[497]. Если говорить о примирении сената с Цинной и Марием — безусловно. Но оно ли беспокоило Метелла? Мимо внимания исследователей проходит то немаловажное обстоятельство, что ему никто не воспрепятствовал покинуть окрестности Рима и до 84 г., т. е. в течение двух или даже трех лет оставаться в Африке, пока его не вытеснил оттуда марианский наместник Г. Фабий Адриан (Liv. Per. 34; см. ниже, с. 323 -325)[498]. В этом контексте становится понятно, почему Марий обвинил Цинну в неспособности использовать имевшиеся возможности (этот вопрос, насколько известно, не служил еще предметом обсуждения в историографии). Не за то ли, что Метелл Пий признал Цинну консулом? Речь, несомненно, шла о дальнейшей судьбе самого Метелла. Не исключено, что арпинат добился ужесточения условий соглашения с сыном своего покойного inimicus, но в любом случае тот сохранил и свободу, и войско, а тем самым и возможности для дальнейшей борьбы[499].
Таким образом, «Цинна продемонстрировал готовность идти на соглашение с людьми, которых не считал непримиримыми [врагами]» (Keaveney 1987, 185). Но почему он пошел на такие уступки? Только ли в желании избежать ненужных потерь было дело? Б. Р. Кац указывает на семейные связи между Цинной и Метеллом Пием: Метелл Нумидийский состоял в дружеских отношениях с Гнеем и Луцием Агенобарбами, отцом и дядей зятя Цинны Гнея Домиция Агенобарба[500]. Это обстоятельство заслуживает внимания. Но есть и другой факт, насколько известно, еще не привлекавший к себе внимания исследователей: во время Союзнической войны Цинна вместе с Метеллом Пием участвовал в операциях против марсов, которые в итоге вынуждены были пойти на мир (Liv. Per. 76: Marsi quoque a L. Cinna et Caecilio Pio legatis aliquot proeliis fracti petere pacem coeperunt)[501]. После этого становится куда более понятной низкая боевая активность Метелла Пия, нежелание его воинов сражаться с солдатами Цинны и последующее соглашение между обоими полководцами[502].
Так или иначе, после перехода значительной части армии Помпея Страбона на сторону Цинны, отступления Метелла Пия и гибели множества воинов от эпидемии, не говоря уже о нараставшем голоде, положение Города стало отчаянным, последний бой этой кампании, имевший место между воинами П. Красса и Г. Фимбрии, закончился поражением первого[503]. Кое-кто из сенаторов бежал к осаждающим (Liv. Per. 80). В этих условиях patres, опасаясь помимо прочего волнений бедноты, обратились к Цинне с просьбой о перемирии. Однако, согласно Аппиану (ВС. I. 69. 316-317), тот предложил прежде уточнить свой статус: считают они его консулом или частным лицом? У Диодора Цинна заявляет, что в качестве частного лица входить в Город не желает (XXXVIII. 1); так или иначе, ясно, что он требовал восстановить его в должности консула[504]. Послы отправились выяснять позицию сената, а Цинна тем временем придвинул войска совсем близко к Городу, «на расстояние полета стрелы» (έπλησίαζε καί άποσχών όσον βέλους ορμήν έστρατοπέδευεν, άπορούντων ετι καί δεδιότων) — очевидно, чтобы поторопить patres с положительным ответом (App. ВС. I. 70. 318). Сенаторам пришлось принять условие Цинны, и Мерула сложил с себя полномочия консула[505]. Новое посольство обратилось к Цинне как к консулу, прося его поклясться не устраивать резни. Цинна от принесения клятвы отказался, «а обещал только, что по своей воле он не будет виновен в убийстве хотя бы одного человека (ό δε όμόσαι μέν ούκ ήξίωσεν, ύπέσχετο δε καί ώδε έκών ούδενί σφαγής αίτιος έσεσθαι). Октавию же, который по обходным дорогам через другие ворота вошел в Город, Цинна советовал не попадаться ему на глаза, чтобы с ним не случилось чего-либо против воли Цинны»[506]. Правда, чуть ниже Аппиан сообщает, будто Цинна и Марий гарантировали Октавию безопасность (Όκταουίω δε Κίννας μέν καί Μάριος όρκους έπεπόμφεσαν, καί θύται καί μάντεις ούδεν)[507], что представляет собой, в лучшем случае, неточность в выражениях[508], а то и просто домысел их врагов[509]. Очевидно, Аппиан воспроизвел две различных версии, не согласовав их.
494
См. Bennett 1923, 20 + n. 99; Gabba 1958, 192.
495
Gran. Lic. 23F. Ф. Мюнцер ссылается при этом и на Плутарха (Маr. 42.5; Münzer 1897, 1222), однако тот ни о чем подобном не сообщает. Граний Лициниан явно намекает на то, что Метелл Пий стал инициатором этого посольства (Lovano 2002,44, п. 64).
496
См. Bennett 1923, 21; Katz 1976a, 330, 335.
497
Моммзен 1994, 227; Bennett 1923, 21; Ooteghem 1967, 181.
498
Весьма лояльное отношение Цинны к Метеллу Пию отмечает и Т. Ладонь, объясняя его отнюдь не агрессивным поведением последнего в отношении Цинны (Ładon 2018, 197).
499
По мнению Ж. ван Отегема, Цинна признал за Метеллом звание и достоинство императора (Ooteghem 1967, 181), что, однако, маловероятно — однажды провозглашенный императором полководец вряд ли мог быть лишен этой чести.
500
См. Gell. ΝΑ. XV. 13. 6; Katz 1976a, 335.
501
В переводе M. Л. Гаспарова — Мурена (Ливий 1993, 579), чтение старое (см., напр.: Long 1866, 208) и давно отвергнутое. Впрочем, С. Кендалл считает, что под Цецилием Пием подразумевается Цецилий Корнут, который, как он полагает, действовал против пелигнов, Цинна против марсов, Метелл Пий же воевал с апулийцами (Diod. XXXVII. 2. 10; Kendall 2013, 793-807). Однако в любом случае все это юго-восток Италии, и Цинна наверняка взаимодействовал как с Корнутом (если речь о нем), так и с Метеллом.
502
Поэтому вряд ли прав был Т. Моммзен, считавший, будто Метеллу «удалось бежать от убийц» (Моммзен 1994, 230). П. Жаль ставит это братание в контекст возвращения Мария, которое, по его мнению, повлияло на разложение армии «оптиматов» и утрату ими надежды на успех (Liv. Per. 80; Jal 1967, 15).
503
Gran. Lic. 23-24F; Hinard 2000, 641.
504
Ф. Инар утверждает (а не предполагает, несмотря на гипотетичность его мнения), что попутно Цинна потребовал восстановить в их должности бежавших с ним плебейских трибунов (Hinard 2000, 641). Это логично, если их лишили трибуната (см. выше); менее вероятно, что, как считает Ф. Инар, такое же требование предъявлялось Метеллу Пию — Цинна ждал от него скорее признания собственного статуса.
505
Diod. XXXVIII. 3; Veil. Pat. II. 22. 2; App. ВС. I. 70. 318-319. Весьма вероятно, что Мерула сам предложил отказаться от должности, чтобы спасти себе жизнь и совершить акт посредничества (Seager 1994, ,177-178; Bollan 2013, 148).
506
App. ВС. I. 70. 321. Дж. Лонг допускает, что Цинна действительно хотел спасти Октавия (Long 1866, 243), но более вероятно, что таким образом он стремился снять с себя ответственность за убийство консула (см. Bennett 1923, 22).
507
В. Шур не только принимает эту версию, но и трактует ее таким образом, будто «Марий и Цинна затем заключили соглашение, согласно которому Октавий мог безбоязненно жить в Риме и оставаться консулом, если полностью откажется от участия в общественной жизни» (Schur 1942, 139). Это представляется явным выходом за пределы данных источника, не говоря уже о том, что историчность такого соглашения в высшей степени сомнительна.
508
Münzer 1937а, 1817. М. Ловано осторожно пишет о данных Цинной «туманных обещаниях» безопасности (Lovano 2002, 47), однако предложение покинуть Город во избежание худшего скорее было прозрачным намеком на отсутствие каких-либо гарантий.
509
Gabba 1958, 194; Carney 1961а, 65, п. 83.