Экономическая мысль Древней Греции. Курс лекций
- Автор: Полянский Фёдор Яковлевич
- Год: 1974
- Язык: русский
- Год: Издательство Московского университета
- Жанр: Университетские учебники и пособия
Электронная книга - «Экономическая мысль Древней Греции. Курс лекций». Краткое содержание книги:
Как говорил Горгий (в речи в защиту Паламеда), «в обилии денег нуждаются те, кто много тратит, а не те, кто господствует над наслаждениями»; деньги нужны тем, «кто являются рабами их, кто, опираясь на богатство и роскошь, стремится к почёту». Вместе с тем Антифонт в произведении «О согласии» потешался над скрягой, у которого украли деньги, закопанные в землю. Он советовал ему «не тужить, а представить себе, что деньги не пропали, и положить на то место, где они лежали, камень». Поскольку скряга не пользовался этими деньгами, он может и забыть о том, что лишился чего-нибудь.
Отсюда Антифонт и делал вывод, что «то, чем не воспользовались и чем не предполагают пользоваться, не может причинить никакого ущерба, владеешь ли ты этим или нет. Если божество, не будучи склонно дать полноту благ, посылает ему богатство и в то же время не даёт ему здравого смысла, оно, лишая его или богатства, или здравого смысла, в сущности отнимает у него и то и другое».
В трактате неизвестного софиста времён Пелопоннесской войны (так называемом Annonymus jamblich) указывалось, что «всякий человек должен прежде всего быть очень воздержанным, а это проявляется преимущественно тогда, когда он чувствует себя стоящим выше власти денег, развращающих всех и всё». По мнению автора этого трактата, «законность – наивысшее благо в общественной и частной жизни, отсутствие законности – наивысшее зло». В частности, «первым следствием законности является кредит, оказывающий большую пользу всем людям, и это большое благо. Благодаря кредиту деньги являются общими», находясь в обороте, а без кредита их недостаточно и тому, у кого их много. Кредит устраняет случайности в денежных делах, поскольку богатые могут пользоваться своим достоянием «безопасно и надёжно», а бедные получают от них поддержку. Кроме того, при законности люди «свободны от забот самых неприятных и могут посвящать себя заботам самым приятным», причём к первым автор относил государственные дела, а ко вторым – личные 6).
У младших софистов (Алкидаманта, Крития) впервые встречается идея «естественного права». Из этой идеи некоторые из них делали вывод, что сильная личность может на основании «естественного права» нарушать писанный закон. Позднее это положение было демагогически использовано философом империализма Ф. Ницше в его учении о «сверхчеловеке», которому дано нарушать все нормы и законы. Для младших софистов был характерен индивидуализм, отражавший разложение общинных устоев.
Таким образом, в экономических воззрениях софистов наблюдались весьма противоречивые тенденции. Одни из представителей этой школы объявляли закон высшим благом, другие ставили под сомнение целесообразность подчинения ему. Некоторые софисты находили большие преимущества в широкой организации кредита, другие потешались над скрягами, которые занимаются бесцельным собиранием богатства. Для софистов характерен чисто потребительский взгляд на богатство и тезис, что человек не должен быть рабом своих денег. Духу времени и классовым интересам рабовладельцев новых поколений, выросших на базе городской экономики, соответствовало отрицание привилегий наследственной аристократии.
Труднее объяснить то, почему некоторые софисты признавали равенство происхождения всех людей, в т. ч. и рабов. Но тут сказывалась логика их антиаристократических концепций, отрицающих биологические основы социальных привилегий и изначальность классовых различий. Начав с отрицания врождённого аристократизма, они естественно приходили к признанию того, что природа создала и раба таким же человеком, как самого знатного гражданина. Кроме того, некоторые из софистов отражали демократические настроения интеллигенции и даже городской бедноты, соучастие которой в эксплуатации рабов было лишь весьма отдалённым и опосредственным. В пользу этих элементов греческого населения попадали лишь крохи с городского стола и с их стороны оппозиция рабству была не исключена. Наконец, нужно отметить, что, признавая природное равенство рабов и господ, софисты не выставляли требования о ликвидации рабства и освобождении рабов от тяготеющего над ними ига. Дело сводилось к радикальной фразеологии, рассчитанной на внешний эффект и шокирование аристократии. Ведь демонстрация логической казуистики часто оказывалась самоцелью для софистов. Так, Антифонт признавал природное равенство варваров и эллинов, но это не помешало ему проповедовать единомыслие и классовый мир, высказаться (подобно Протагору) за сохранение существующих порядков и потом участвовать в олигархическом перевороте 411 года. После свержения олигархов он был казнён.