Электронная книга - «Батальные сцены (СИ)». Краткое содержание книги:
Конечно, это не тот знаменитый бродвейский мюзикл Фрэнка Уальдхорна, хотя в основе либретто текст Л. Брикасса. Есть и у нас такой модный композитор — Гриша Кревский, так вот он и сваял новую версию. Музыка будет более современной, что мне нравится. И самое главное! Я буду-таки Хайдом! Здоровски! Я так давно хотел сыграть злодейство. А тут ещё танец и музыка. Это же просто мечта! Только вот я не понял, а Джекилла я же буду играть? Или Алёна доверит Даниле, у того лицо доброе-доброе. И как раз на контрасте: я — реактивный, экспрессивный, упругий, он — рыхловатый, медлительный, задумчивый. Злодей и добряк.
А этому Геле наверняка доверят играть Аттерсона (друга Джекилла). И не поможет тебе имя ангельское. Надо же так парня было назвать — Ангел! Родителей оправдывает только одно — они болгары, там это распространённое имя. Ангел Виртов. Ха! А как он бесится, когда его называют Ангелом (особенно если сладеньким голоском). Требует, чтобы на афишках писали либо Анхел, либо Гела — так более человечески.
Так и дошли до театра, он — пастырь, я — овечка. Он по замёрзшей дорожке прокатывается, и я так же. Он по поребрику рядом с магазином пробалансировал, и я следом. Он остановился у афиши с суперпевцом и щёлкнул того по звёздному носу, и я остановился, оглянулся и щёлкнул по лбу. И как по писанному и окончательно утверждённому: когда я зашёл в зал, где уже почти все наши восседали в зрительном зале, а Алёна тащила стул для себя на авансцену, то исполнил всем бодрое «здравствуйте» и Геле персонально кивок, типа «здрасти, давно не виделись».
Алёна, как всегда, в ботфортах и чёрной вязаной тунике с зацепками, прочистила горло и, усевшись на стул нога на ногу, манерно отклонилась и низким голосом начала оповещать труппу о своих планах на новый сезон. Когда она обнародовала, наконец, название новой пьесы, из тёмного зала на сцену охнул звук восторга и оживления. Обрадовало то, что история выдерживалась во временных рамках викторианской Англии и в то же время годилась для молодёжного репертуара. Все были наслышаны об экспрессивной стилистике музыки Кревского, поэтому предполагали, какой энергетической силы потребует этот спектакль. Домна Казимировна — наш музыкальный руководитель, наш репетитор по вокалу и фониатр в одном флаконе — вставила реплику о том, что будет из нас «выжимать все оставшиеся соки».
— И я! — вставил ПалФё.
А потом самое интересное — распределение ролей.
— Такс, коллеги! — Алёна нас всегда так называла. — Сейчас я раздам вам новые жизни: проститутка Люси Харрис — Моночка, адвокат Джон Аттерсон — Вольдемар, невестушка Эмма — Ленуся Макеева, Виктор, вы — папаша Генри, Данил, ты — Страйд, Фаим, на тебе Пул, ну и главное, Гела и Дмитрий… Я, конечно, несколько рискую, но вы Джекилл и Хайд соответственно. Гела, тебе нужно подстричься так же, как Дима. Вы должны быть двойниками, нужны одинаковые реакции, одинаковые манеры, зеркальное отражение, но, естественно, чёрное и белое — всё как положено! Коллеги, там много терцо-персонажей, два массовых танца. Дамы, зажигательный танец в борделе в стилистике «Чикаго». Поэтому все-все получат место на сцене, а некоторые вынуждены будут выходить в двух костюмах. Например, Дима, Вольдемар, Фаим. Танцуете в массовом танце жителей Лондона в первом акте и в начале второго с газетами. Что ж! Здесь сценарий каждому. Разбираем! Сегодня читаем. С Богом!
Мы потянулись к сцене, разбирать стопки бумаг со скреплёнными листами, где роли и партитуры. Бли-и-ин… Я ожидал совсем не этого. У Джекилла такая классная роль, опять этому Геле выпал счастливый билет. Его ещё и подстригут «под меня»! Ладно хоть в отношении себя я не обманулся — Хайд мой!
Вовка хлопает Гелю по спине:
— Поздравляю, нормальная роль! Только волосы жалко.
— Волосы-то как раз не жалко. Нервов жалко.
Так, так, так… Что это он имеет в виду? Да ещё и покосившись в мою сторону?
В зале включили свет. Все зашуршали бумагой ради знакомства со своей ролью. Мой Хайд только в конце первого акта, ну и почти весь второй. Так, есть персональная «злодейская» ария после убийства Саважа, танец с проституткой перед убийством, почти танец с тростью при избиении епископа и длинный номер «Конфронтация» — танец-сражение с Джекиллом: написано, что хореография с выбросами и захватами. Гы-гы-гы! Буду, буду бить ангела!
— Так, коллеги! Смотрим сценарий, даю вам пятнадцать минут. Потом читаем и штурмуем: на площадке четыре роли — Джекилл, Хайд, Люси, Аттерсон, здесь мне нужны яркие типажи! Время пошло!
У Алёны всегда такой приём: выделяет в списке ролей несколько и прописывает их оригинальность, конструирует тот манок, что будет окрашивать роль. Эти роли «штурмуются» труппой ради совместного «создания образа». Каждый высказывается о том, какой он видит скрытую биографию героя, особенности грима и походки, характер мимики, типичный жест, любимые и нелюбимые вещи, привычные словечки, интонационные ходы речи и особые приметы. Иногда эти штурмы заканчиваются коликами в животе от хохота, иногда — умственным запором, ничего не рождается, мучимся до ночи. Сразу по набросанному характеру ставим этюды, как бы персонаж повёл себя в повседневных ситуациях. Например, капитан Сильвер в очереди за хлебом, Щелкунчик у стоматолога, мальчик-звезда в рок-клубе, Тим Талер на американских горках.
Вот и сегодня листаем, прочитываем реплики, конструируем канву пьесы, выцепляем незнакомые, сложные слова. Вовка тут же вводит их в браузер в планшетнике и выискивает значение. Потом читаем по ролям, сочиняя по ходу арии своих персонажей. Как говорит Алёна, «нащупываем» зерно пьесы. Затем штурм. Первая Люси, Мона побежала на сцену. Мы выкрикиваем с места:
— Туберкулёзница-потаскуха!
— Близорука, прищуривается!
— Теребит всё время оборки на платье!
— Голос наглый, хриплый.
— Нет, наоборот, звонкий, аки у ангела…
— Но-но, Ангела не трогать!
— А может, она апатичная, уставшая от разврата!
— И за лоб хватается!
— Глаза, глаза помутнее…
— Она привыкла к боли. Меланхолия! Сонный взгляд, а Джекилла узрела, и ба-бах: чё-то влюбилась!
Потом Аттерсон. Вольдемар кривляется на сцене, как всегда, переигрывает.
— Этакий доктор Уотсон!
— Он же адвокат! Значит, болтун и позёр!
— И что? У нас вон в доме живёт адвокат, обычно лыка не вяжет!
— А пусть он будет такой весельчак и бодренький герой, рядом с рефлексирующим Джекиллом.
— И выпить не дурак!
— И курнуть!
— И это… по бабам ходок.
— Такой котяра. Движения плавнее…
— Пусть какой-нибудь характерный жест, как Миронов в кино, чёлку вскидывай!
А нас с Гелей на сцену вытащили вдвоём. И вместо штурма нам сначала ЦУ от Алёны:
— Вы единая, неразделимая сущность, один человек. Вжиться друг в друга, почувствовать дыхание, двигаться одинаково! Давайте-ка для начала связку из финального номера прошлогоднего спектакля. Сбросили все маски, только движения! И… раз…