Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины

Как отметил, А. С. Мыльников, «прямыми продолжателями такого подхода, сформировавшегося в сочинениях ряда польских историков XVI в., стали в XVII в. восточнославянские ученые книжники, для которых версия о Мосохе была новой»[368]. Как считал исследователь, политическая конъюнктура адаптации мифа о Мосохе была связана с тем, что в условиях борьбы против полонизации и окатоличивания, интеллектуальная элита западнорусских земель охотно принимала версию «Мосох — Москва», так как видела в единоверной России естественного союзника[369].

Легенда о Мосохе, наиболее четко очерченная в «Синопсисе» Иннокентия Гизеля, до этого была закреплена в «Хронике» Феодосия Софоновива в 1672 г. и обозначена в Густынской летописи. На последней остановимся чуть подробнее. Отвечая на вопрос «откуду изыйде Словенский народ», составитель летописи в качестве одной из версий включает происхождение славян от Мосоха: «Глаголютъ нѣцыи, яко от Мосоха, сына шестого Афетова, нашъ народъ Славенский изыйде и Мосхинами. Си есть Московою, именовался. И от сея Москвы всѣ Самарты, Русь, Ляхи, Чехи, Болгаре, Славяне изыйдоша»[370]. В этом разделе летописи, однако, особый упор делается на версии о происхождении славян от внука Иафета — Рифата, что позволило Ю. А. Мыцику предположить, что редактор летописи однозначно производил славян от этого предка[371].

Однако версия о происхождении славян от Рифата, равно как и от Мосоха в Густынской летописи звучат как два «равноправных» мотива. Сам составитель, приступая к возможным легендам, писал, что «сие бо есть натруднѣйше видити, яже о нашомъ Словенскомъ народѣ откуду есть…»[372] и фактически предлагал компромиссную версию, производя предков славян одновременно как от Мосоха, так и от Рифата. Таким образом, представляется обоснованным согласиться с А. С. Мыльниковым, считавшим, что создатель Густынской летописи не столько защищал определенную точку зрения на Рифата или Мосоха, сколько излагал существовавшие взгляды[373].

Стоит, однако, отметить, что в Густынской летописи легенда о Мосохе даже в виде версии имеет довольно яркий оттенок, «славенский народ» не только происходил от Мосоха, но и изначально назывался «мосхинами» или Москвой[374]. Густынская летопись, таким образом, стала первым украинско-белорусским историческим произведением, в котором легенда о Мосохе была принята в качестве одной из возможных версий происхождения славян.

Если неизвестный автор Густынской летописи еще сомневался в «истинности» приведенной легенды, то Феодосий Софонович в своей «Хронике…» уже смело принял Мосоха в качестве предка всех славянских народов: «Руский народ от Ияфета, сына Ноева, ведет свое поколение и от его сына Мосоха, от которого первей мосохами албо мосхами называлися, бо по потопе, гды розделил Господь Бог языки во столпотворении, розышлися по всем свете сынов Ноевых потомки Симовы, особно Хамовы, особно сели Иафетовы потомки»[375].